Ртуть

Затем он привязал длинный и узкий сверток, с которым вернулся от лекарей, под крылом, подергав его туда-сюда, чтобы убедиться, что он никуда не денется.

— Не трогай это. Ты меня слышишь?

— Хорошо. Ногу назад, — приказал он.

Я отвела ногу назад.

Снег падал на густые волны его волос, оседал на ресницах и покрывал белой пылью верхнюю часть плеч.

— Удобно? — спросил он.

— Отлично. Не дергай за поводья. Аида — хорошая девочка. Она пойдет куда надо без твоего участия, так что просто оставь ее в покое.

Аида, вероятно, не была хорошей девочкой.

Скорее всего, она была той еще сучкой, которая собиралась сбросить меня при первой же возможности, но я держала поводья свободно, повинуясь Фишеру без единого возражения.

— Подожди! Где моя сумка? — Я крутанулась в седле, пытаясь найти ее.

— У меня достаточно еды и воды для нас обоих. Она тебе не понадобится.

— Мне плевать на еду и воду. Меня волнует Оникс!

— Просто дай мне сумку, Фишер. — Если бы он затеял со мной спор по этому поводу, о боги, я бы устроила настоящий ад.

К счастью, этот ублюдок только вздохнул и пошел обратно в конюшню. Через минуту он вернулся с моей сумкой.

— Как только этот грызун станет проблемой, я сдеру с него шкуру, — сказал он, протягивая мне сумку.

— Он не грызун. Если уж на то пошло, то это собака. — Я приоткрыла сумку, чтобы убедиться, что Кингфишер не подменил Оникса камнем или большой буханкой хлеба, но оттуда высунулась голова лисенка, он навострил уши и высунул розовый язычок, осматривая окрестности.

— Оно должно бежать рядом с нами, — ворчал Фишер, забираясь на свою лошадь.

 — Его не нужно везти.

В этом он был прав. Оникс был творением Ивелии и, очевидно, был создан для этого. Но когда я посмотрела на него, он забился обратно в сумку так, что был виден только его маленький мокрый нос, и у меня сложилось четкое впечатление, что он был совершенно счастлив там, где находится.

Кэррион, все еще без сознания, был привязан к спине лошади Фишера. Его руки безвольно свисали вниз, а на огненно-рыжие волосы уже налип снег.

Его положение не могло быть удобным. Когда он очнется, у него все будет чертовски болеть, а я не понаслышке знала, каким злобным становился Кэррион Свифт, когда ему не удавалось нормально выспаться.

Кингфишер бросил на него равнодушный взгляд.

— Ты уверена, что он не твой брат?

— Думаю, я знаю, как выглядит мой родной брат, ты так не считаешь?

Взгляд, брошенный Фишером в мою сторону, демонстрировал, что он не совсем уверен, как реагировать на мой вопрос.