Ртуть

Куда бы я ни посмотрела, повсюду были такие дикие, удивительные, странные и пугающие существа, что я едва успевала перевести дух.

Кингфишер натянул капюшон своего плаща и опустил голову, пряча лицо, когда мы подошли к бару. Стайка крошечных фей с тонкими, как паутинка, крылышками порхала над нашими головами, выхватывая выбившиеся из моей косы пряди и резко, злобно дергая за них.

— Ой! — Я попыталась отмахнуться от них, но Кингфишер поймал меня за запястье.

— Я бы не стал. Они пьяны. Когда они пьяны, они становятся злыми.

— Я в тысячу раз больше их. Я могу раздавить… Черт! — зашипела я, отдергивая руку от облака трепещущей угрозы. Прямо на тыльной стороне моей ладони, был идеальный овальный рубец. Из крошечной ранки выступила капелька крови, сверкая, как крошечный рубин. — Укус? Это след от укуса? — Я протянула руку Фишеру, чтобы он посмотрел, но он даже не взглянул.

— Они не только злятся, когда ты пытаешься отмахнуться от них, но и понимают, что ты говоришь, поэтому обижаются, когда ты намекаешь, что собираешься раздавить их.

Барменом оказался невысокий коренастый мужчина с вьющимися седыми волосами, крючковатым носом и самыми кустистыми бровями, которые я когда-либо видела. Он что-то проворчал в ответ на просьбу Фишера и, не обратив ни на одного из нас внимания, пошел за напитками.

Вернувшись, он шмякнул перед нами две кружки, выплеснув на барную стойку изрядное количество нашего пива, а затем протянул Кингфишеру небольшой бокал с отвратительной зеленой жидкостью.

Нам повезло. Две женщины-феи в королевских синих платьях и теплых дорожных плащах поднялись из-за стола в углу рядом с камином как раз в тот момент, когда мы проходили мимо. Кингфишер опустил голову и уставился на свои ботинки, ожидая, пока они уйдут, затем дернул подбородком, указывая, что я должна сесть первой. Оникс, который с момента нашего появления в таверне не отходил от меня ни на шаг, метнулся под стол.

Я зашипела, когда мой зад коснулся деревянного сиденья. Боги, это было больно. Я больше никогда не смогу сесть без резкого вдоха. Бесящая ухмылка Фишера была единственной частью его лица, видимой из-под темного капюшона.

— Я рада, что ты находишь это забавным, — проворчала я, принимая пиво, которое он протянул мне.

Он протянул руку через стол и схватил меня за запястье.