Ртуть

Я задыхалась, пытаясь сохранить спокойствие, в то время как в моей груди зарождался шторм. Когда он разразится, то уничтожит меня, а я не была готова. Он овладевал и Фишером. Он держал меня так чертовски крепко, когда трахал, как будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.

Я кончила первой, оргазм лишил меня способности мыслить. Словно одна из лавин, сходивших с Омнамеррина, подхватила меня и унесла прочь. Моя спина выгнулась дугой, тело дрожало, когда чистое, восхитительное наслаждение пронзило меня насквозь.

Фишер последовал за мной. Когда он кончил, от его задыхающегося, яростного крика задрожали стекла в оконных рамах. Я смотрела, не в силах оторвать от него взгляд, а на его коже, словно черные цветы, расцветали новые татуировки. Они поднимались вверх по его шее. Свежие руны покрывали его ключицы, переплетаясь и смешиваясь. Узор на его шее сначала выглядел как перья, и — да, это были перья. По обеим сторонам его шеи распростерлись крылья величественной птицы, переливающиеся голубым и зеленым металлическим блеском, уникальные и ошеломляющие.

Он зарычал, в последний раз глубоко проникая в меня, и опустился сверху, накрыв своим телом.

Какое-то время мы не могли пошевелиться.

— Боги. Это… — Я с трудом сглотнула, пытаясь отдышаться. — Это было…

Фишер приподнялся на локте, и мое сердце дрогнуло. Его волосы были растрепаны, и на этот раз они были близки к тому, чтобы завиться. Его щеки раскраснелись, теней под глазами не было видно. В кои-то веки он выглядел спокойным.

— Это было только начало, Саэрис. — Он коснулся моего носа кончиком своего. — Ты же не думаешь, что на этом мы остановимся, правда?

В течение следующих трех часов Фишер продолжал трахать меня на всех поверхностях квартиры. Каждый раз, когда мне казалось, что он наконец достиг своего предела, он снова становился твердым и с рычанием впивался в мою шею, готовый к третьему раунду. А потом к четвертому. А потом к пятому.

Фишер провел пальцами по горлу и игриво нахмурился, когда мы покончили с едой.

— Мне показалось, или я действительно почувствовал, что здесь появилось что-то новое? — спросил он.

Я отправила в рот виноградину, приподняв брови.

Его улыбка стала немного грустной. Он убрал руку от горла и спросил:

— Крылья. Очень красивые крылья.