Ртуть

 — Она оскалила зубы и вцепилась пальцами мне в челюсть, ее ногти вдруг стали слишком острыми и длинными, впиваясь в кожу.

Из-за меня на костер отправится целый округ. Сто тысяч человек превратятся в пепел и кости. Она не шутила. Элрой рассказывал мне, как однажды они забивали коров. Они били их в лоб острым болтом, заставая врасплох. Вот так и мое чувство вины настигло меня после обещания королевы — ни с того ни с сего. Прямо между глаз.

Королева Мадра развернулась, ее платье зашуршало, меняя цвет, словно радужные разводы на поверхности масла, и направилась прочь по огромному залу, ее ноги ступали бесшумно.

— Заставь ее петь, Харрон. Я хочу услышать ее крики, разносящиеся эхом от подземелий до башен. Слишком давно мы не слышали ничего приятного.

Больная. Извращенка. Вот кем она была. Прекрасное лицо Мадры обманывало многих, но за маской, которую она носила, скрывалась темная, уродливая бездна. Я видела ее. Чувствовала в ее словах. Бесчисленные ужасы, которые эта женщина приказывала совершить своим сладким, мелодичным голосом…

Когда он схватил меня, он сделал это быстро и бесшумно.

Все должно было закончиться также. Мое сознание покинуло меня, вопль застрял в горле, не успев вырваться наружу. Но Мадра хотела, чтобы мои крики наполнили дворец. Она так сказала, и Харрон исполнит ее слова в точности. Я была бессильна остановить его, когда он схватил меня. Запястья все еще были связаны, и у меня не было возможности сопротивляться. Я ударила его ногой в живот, навалившись всем весом, но он отразил удар, отвернувшись с выражением скучающего презрения на лице.

— Для тебя это ничего не значит, да? Лишить жизни невинного человека.

Что-то промелькнуло на его лице. Не сочувствие. Скорее… усталость.

— Ты не невинная. Ты воровка, — категорично ответил он. Его ладонь сжала мою руку словно железными тисками. Я пыталась упираться каблуками, чтобы замедлить его, пока он тащил меня через зал, но камень под ногами был слишком скользким.

— В Третьем округе полно воров, — выплюнула я.

— Не думай, что знаешь, куда указывает мой моральный компас, девочка. — Он дернул меня вперед и зарычал, когда я попыталась освободиться. Плечо пульсировало, обещая вывих, если я еще немного напрягу сустав, но я готова была пойти на многое, чтобы выжить, и кража была наименьшей из всего.