Ртуть

Лоррет порылся в своих промокших карманах и достал небольшой кожаный мешочек, стянутый шнурком. Пока мы с Кэррионом с трудом поднимались на ноги, он покопался в нем и достал пучок листьев, отряхнул их от воды, как смог, и протянул нам по два.

— Пожуйте их немного, а потом положите под язык, — посоветовал он. — Что бы вы ни делали, не глотайте их, мать вашу. Иначе вы обделаетесь в течение пяти минут.

— Что это? — спросил Кэррион.

— Вдовий бич. Он заглушит боль на пару часов. Полностью заглушит, заметьте.

Мы всегда носим его с собой на случай, если он понадобится в бою.

— Почему такое веселое название? — Я поморщилась, когда начала жевать листья. Они были чертовски горькими.

— Потому что они вызывают привыкание и дают ощущение, что ты можешь справиться с целой армией вампиров. Многие воины пробуют их один раз, чтобы притупить боль от ранения. Но потом продолжают их жевать. А потом умирают.

— Приятно слышать. — Я очень старалась не проглотить листья, после того, как прожевала их.

Поместив кашицу под язык, я практически сразу почувствовала обезболивающее действие растения.

Мой разум начал понемногу проясняться. А потом включился полностью.

Упасть в воду из темных врат уже было достаточно плохо. Но упасть с обрыва на кучу острых камней? Это звучало как отличный способ купить билет в один конец в загробную жизнь, а я пока не была готова к этому.

К счастью, у нас с Кэррионом было кое-что общее — мы оба были очень хороши в скалолазании. Большую часть своей жизни мы провели, карабкаясь по стенам Третьего округа.

Невероятно, но стены там были еще выше, чем этот утес, и к тому же гораздо опаснее. А вдовий бич придавал нам самонадеянной храбрости.

— Так мы это делаем? — спросил Кэррион, вытягивая шею, чтобы разглядеть вершину утеса.

Я тоже подняла глаза на скалы и остолбенела, когда увидела, что пошел снег. В воздухе висело множество крупных снежинок, которые ленивыми кругами спускались с неба. Одна из них приземлилась мне на щеку. И только когда я смахнула ее, а на кончиках пальцев осталась тонкая серая пудра, я поняла, что это вовсе не снег.

В небе над Гиллетри кружился пепел.

Как только я ухватилась за край скалы, в ночи раздался оглушительный грохот. Это было так громко, так много безумных голосов слилось в оглушительный хор, стонущих и кричащих одновременно, что галька под нашими ногами задрожала.

Мы добрались за считанные минуты.

Каким-то чудом, по милости богов, целыми и невредимыми.