Ртуть

Судя по всему, тебе нужно освежить знания анатомии.

Русариус погрозил ей пальцем.

С тех пор как я вчера проснулась, на меня пялились, шептались, угрожали и обращались как с дрессированной обезьяной. Всеобщее внимание начало меня немного раздражать. Однако в любопытстве Русариуса не было никакого злого умысла. От него исходила детская любознательность, когда он обошел стол и встал по другую его сторону, окинув меня взглядом с чисто академическим интересом.

Решив, что не возражаю против его вопросов, я глубоко поклонилась и произнесла.

— Я Саэрис Фейн, подмастерье мастера-стеклодува Бессмертной королевы. Я родом из третьей спицы благословенного колеса священного Серебряного города.

Уголки рта Русариуса опустились, и он кивнул.

— Именно так, — тихо сказала Эверлейн.

Огонек в мерцающих глазах Русариуса погас.

— Но… ртуть пробудилась? Это не… — Казалось, на него снизошло озарение, и он резко повернул голову ко мне. — О! Значит… значит, она алхимик?

Его рот приоткрылся от удивления.

— Она держала Солейс?

— Простите, что прерываю, но кто такой алхимик? И что такое Солейс? — Я не привыкла быть сторонним слушателем.

Это было совсем невесело. Однако ни один из них не потрудился мне ответить.

— Тогда, я думаю, можно с уверенностью предположить, что она алхимик, не так ли? — сказал Русариус, подняв брови и глядя на Эверлейн.

— В ней должна быть хоть капля крови феи, — пробормотал низкий голос. — Достаточно, чтобы Солейс не сжег ей руки. Но не настолько, чтобы иметь значение. — Обладатель этого голоса находился где-то в глубине стеллажей.

Вчера я слышала его лишь мельком, но это был именно он. Кингфишер. Эверлейн закатила глаза и всплеснула руками.

— Ты должен был ждать, пока Рен закончит мыться. А ты пришел сюда один?

Русариус вскочил на ноги и выхватил фолиант из рук Кингфишера.

— Отдай мне это! Что с тобой такое? Эта книга — первое издание.

Кингфишер посмотрел на Русариуса пустым взглядом. Он возвышался над библиотекарем, но это, похоже, не имело значения для старшего мужчины.

Для Кингфишера это тоже не имело значения, потому что воин склонил голову и опустил свой пугающий взгляд в пол.

— Мои извинения, Русариус. В будущем я буду осторожнее.

— Где Рен? — требовательно спросила Эверлейн.

Выражение лица Кингфишера стало суровым.

— Полагаю, он все еще намывает свои яйца, — сухо сказал он.

— Если ты пытаешься шокировать меня упоминанием определенных частей мужской анатомии, то тебе не повезло, — огрызнулась блондинка. — Я видела яйца Рена.