Ртуть

Она не выживет здесь без…

Кингфишер застыл на месте. Эверлейн врезалась прямо в него, но темноволосый воин даже не вздрогнул. Он обошел ее и направился ко мне, словно адский кот, подкрадывающийся к своему обеду. Я была опытным бойцом. Я знала, как уложить стража на лопатки за три секунды. Я могла преодолевать стены высотой в сорок футов и бегать по проваливающимся крышам, но при виде Кингфишера, крадущегося ко мне, мои внутренности скрутило в тугой узел.

Отступая назад, я чуть не запуталась в собственных ногах в попытке оставить между нами хоть немного пространства, но ублюдок продолжал наступать.

— Фишер, остановись. — Рен попытался схватить его за плечо, но воин сбросил его руку и продолжил наступать.

— Фишер! — Эверлейн была на грани срыва. Слезы текли по ее лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках. Она встала перед Кингфишером и уперлась ладонями ему в грудь. — Почему ты так себя ведешь? — рыдала она.

Кингфишер пожал плечами.

— Я просто говорю ей правду.

— Ты ведешь себя как кретин!

Это вызвало презрительный взрыв смеха со стороны воина.

— Ты уже должна была привыкнуть к этому, Лейн. Или ты за последние сто лет забыла, какое я дерьмо? Я убийца из Гиллетри, помнишь? Черный рыцарь?

Кингфишер отшатнулся, словно она его ударила. Даже Ренфис сделал шаг назад, у него слегка отвисла челюсть, но генерал быстро взял себя в руки и оглядел коридор. У меня возникло ощущение, что он проверяет, не услышал ли кто-нибудь небольшую вспышку Эверлейн. Длинный коридор тянулся в обоих направлениях, но кроме нашей группы в нем никого не было.

Рыдания Эверлейн заполнили коридор.

— Да пошел ты, Фишер. — Она бросилась назад, в ту сторону, откуда мы пришли, так быстро, как только могли нести ее ноги.

Что ж. Похоже, даже бессмертные феи подвержены семейным драмам. Я оглянулась через плечо, наблюдая за бегством расстроенной девушки.

— Я должна догнать ее и убедиться, что с ней все в порядке…

— Я тоже пойду, — прорычал Ренфис, бросив на Кингфишера взгляд, полный нескрываемого отвращения.

Даже с жестокой ухмылкой, играющей на его губах, Кингфишер был по-звериному красив.

— Что я могу сказать? — промурлыкал он. — Когда ты полностью оторван от цивилизации и о тебе быстро забывают, это через некоторое время меняет тебя.

Ренфис уже возвращался.

— Мы не забыли о тебе.