Рублевый передоз

Видимо, это новый бзик, успокаивал он себя."

"– Смущаться тут нечему, дорогая. Если мужчина и женщина хорошо смотрятся вместе, это всегда приятно. Как удачная картина, – продолжала Екатерина Николаевна. – А вы, молодой человек, увлекаетесь искусством?

Вопрос был адресован Гурову. Он галантно поклонился и вежливо ответил:

– Если увлечение супругой можно назвать искусством, то да.

Мария залилась краской, а Екатерина Николаевна рассыпалась серебристым смехом.

– Чувство юмора – это прекрасно, – отсмеявшись, заметила она.

 – Особенно удивительно слышать стоящую шутку из уст человека вашей профессии. Мария сказала, вы занимаетесь расследованием убийств, верно?

– По мере сил, – ответил Лев. – Кстати, убийством вашего знакомого, господина Штейна, занимаюсь именно я.

– Ужасная трагедия, – не меняя выражения лица, произнесла Екатерина Николаевна. – Такой молодой, такой перспективный, и вдруг это. Врагу такого не пожелаешь. Нас с Альбертом связывали довольно теплые чувства. Но это было очень давно. В последнее время мы редко виделись.

Альберт был чересчур занятой человек, все свое время отдавал работе. Впрочем, как и я. Среди людей творческих профессий такое часто встречается, но вы и сами наверняка знаете об этом не понаслышке. Вашей жене это уж точно знакомо.

Вернулся парнишка с подносом, заставленным кувшинами с различными напитками и стаканами. В кувшинах плавали фрукты и кусочки льда. Беседа прервалась. Пока парнишка оделял всех напитками по вкусу, Гуров наблюдал за Екатериной Николаевной.

Актрисой она была хорошей. Ни один мускул не дрогнул на лице, когда он заговорил о Штейне. Но вот в глазах… В глазах промелькнула и исчезла непритворная боль. Неужели ему удалось найти человека, способного испытывать к Штейну теплые чувства? До этого момента Гуров считал, что такого человека не существует в природе. Все ругали Штейна, награждали обидными эпитетами и вообще относились к нему, мягко говоря, с прохладцей. В глазах Екатерины Николаевны неприязни не было.

– И каков вердикт? – произнесла Екатерина Николаевна, как только парнишка, раздающий напитки, удалился.

– О чем вы? – смутился Лев.

– Вы так настойчиво искали что-то на моем лице, что мне самой стало интересно, найдете ли? Вот я и интересуюсь: каков вердикт?

– Вы любили его? – выпалил Гуров.

Екатерина Николаевна перевела взгляд на кустарник, густо разросшийся вдоль искусственно созданной тропинки. Молчание длилось добрых пять минут. Ни Гуров, ни Мария не смели произнести ни звука.