Рублевый передоз

Папа-Джанго не стал садиться. – Я, пожалуй, отвечу только на первый. Мы – те, от кого теперь зависит вся твоя дальнейшая жизнь, дорогой. И в первую очередь, насколько она будет долгой и счастливой. Обзываться не буду. Без обид, Папа-Джанго… Наши погоняла тебе ничего не скажут. Да и ни к чему они тебе. – Он закинул ногу на ногу. – Мы здесь исключительно для того, чтобы обрисовать ситуацию в целом. Детально с тобой будет говорить другой человек. Если ты, конечно, прямо сейчас примешь правильное решение…

– Какое решение? – Дилер машинально отступил на пару шагов назад и замер на фоне мерцающего экрана телевизора.

 – О чем вообще речь? Я не понимаю… Вы от кого вообще? От Гремлина или?.. – И тут его лицо осветилось неожиданной догадкой: – Вы от Блеклого? Да?.. Вы работаете на Блеклого?

– Угадал, – растянул губы в улыбке Шершень. – Сообразительный, чертяга!

Кол занял место позади подельника, облокотившись двумя руками о высокую спинку кресла. Труба тем временем прошел к раскрытому бару, встроенному в стену, пробежался взглядом по богатому арсеналу спиртного с пестрыми этикетками, но в итоге остановил свой выбор на бутылке минеральной воды.

Свинтил крышку и сделал жадный глоток.

– Мы прикрыли две твои центральные точки, Папа-Джанго, – буднично сообщил Шершень. – Прикрыли самым кардинальным образом. Забрали товар у «бегунков» и изрешетили их группы прикрытия. О случившемся на Боровицкой два дня назад ты уже должен был слышать. То же самое мы проделали сегодня на Малой Моховой.

Если мы не договоримся сегодня, то завтра точно такая же участь постигнет твой скромный бизнес на Кулеповской. А где-то в пятницу и точку в Зарубинском тупике. Но есть один нюанс, Папа-Джанго… Ты всего этого уже не увидишь. Потому как твоя никчемная жизнь будет решена здесь и сейчас. Либо ты с нами, либо против нас. Третьего не дано… На размышления отпускаю четыре минуты. – Шершень сверился с наручными часами и выдержал трехсекундную паузу. – Все! Время пошло, дорогой товарищ!"

"Дуло «глока» слегка приподнялось.

Папа-Джанго сделал еще шаг назад. Его лицо покрылось мертвенной бледностью. В том, что незваные визитеры не шутили, сомневаться не приходилось. Как только отпущенные четыре минуты истекут, сидящий в кресле мужчина спустит курок. Без колебаний. И никакие мольбы его не остановят. Ему нужен был вполне конкретный ответ. И он последовал уже через минуту:

– С кем я должен говорить?

Оружие с глушителем вновь легло на подлокотник кресла.