Я осталась сидеть на берегу, на расстеленном полотенце, перебирая серую и крапчатую гальку, раскапывая в ней отполированные волнами осколки синего и желтого бутылочного стекла, и, пока моя подруга бодро комментировала что-то из воды, поглядывала в холодную синь залива, чисто отрезанную светлым, почти белым сейчас, небом.
Вдруг кто-то окликнул мою подругу, та приветственно вскинула руки в воде. Я оглянулась. В полукруглом окне большого каменного, нависающего над водой, дома, – того, что вчера мы видели с высоты нашего балкона, – стояла и махала рукой светловолосая женщина в халате.
Она скрылась в доме и вскоре вышла на деревянную, опоясывающую все строение, террасу, откуда по ступеням спустилась на пляж. Это и была Мария.
Она скинула халат, оказавшись в цельном черном купальнике, и, зайдя по пояс в воду, резко выкинув перед собой руки, бросилась вплавь. Там, в воде, они и обнялись с моей подругой, и минут пятнадцать, совершая круги одна вокруг другой, жадно болтали.
Наконец вышли на берег. Меня представили хозяйке пансиона.
Я с интересом рассматривала эту женщину, ожесточенно-весело растирающуюся полотенцем. Была во всей ее фигуре плавная мощь, как в морских конях, несущих раковину Нептуна. Узкое, очень подвижное лицо, тонкая талия и сильные полные бедра, выразительные, как могут быть выразительны только руки. И в диспропорции между плотной силой бедер и неожиданной хрупкостью тонких щиколоток тоже было что-то неуловимо морское. Так в больших розовых раковинах присутствует и строительная мощь кальция, и ломкость закругленных волною завитков.
"
"Обе они продолжали болтать по-итальянски.
– Не обращай внимания, – обронила подруга вполголоса, – трепотня вокруг жизни, будет что интересного, расскажу потом.
– Ты обещала спросить ее про название виллы...
– О, си! – спохватилась она, и дальше минут пятнадцать мне уже и вовсе ничего не оставалось, как только отрешенно наблюдать за лодочками, катерами и конусом Везувия в курящейся дымке горизонта...
– ...Вечером мы приглашены в хозяйский дом на чашку кофе, – сообщила подруга, когда мы поднимались в лифте.
– Потому что завтра Мария уже не существует ни для кого из постояльцев, ибо завтра! приезжает!! Шимон!!!... Все это со шлейфом восклицательных знаков.
– Это тот мужчина? Навсегда?
– Да нет, как обычно, дня на два... Жена плоха, но, – как говорит Мария, – «стабильна». Никого не узнает, ни черта не соображает, однако сердце железное... История еще лет на десять... А насчет названия виллы...
