Руина

— Где вы подели нашего гетмана? — крикнул вверх зычно Андрей.

— Мы тут ни при чем, — ответил кротко Самойлович. — Видит Бог Вседержитель! — поднял он руку к серому, свинцовому небу.

— А кто же при чем? — повторил Андрей.

— Сами объявляют в универсалах, что схватили гетмана, как изменника, и отправили в Москву, а теперь — ни при чем! — загалдели окружавшие Андрея атаманы.

— Да это он, панове, и выкопал яму нашему батьку, это он и взвел поклепы на несчастного, чтобы свалить его да вырвать из рук булаву! — подняла голос Марианна, указывая рукой на Самойловича.

Помертвел Самойлович и почувствовал, как холодные мурашки поползли у него по спине.

— Клянусь вездесущим Господом, клянусь пресветлыми силами херувимов и серафимов, — говорил он дрогнувшим голосом, — что это дело воевод московских, они проведали про сношения гетмана с Дорошенко, про решение Многогрешного пристать вместе с ним к Турции и ночью ворвались в замок с стрельцами, схватили гетмана и вывезли до света из Батурина в Путивль, а оттуда в Москву… Мы только на другой день к полудню доведались, что гетмана нет в замке.

— Отчего же вы за такое бесправье не схватили самих воевод? Отчего же не бросились в погоню за лиходеями? — кричал Андрей, и его громовый голос не только возбуждал наступавшие ряды мстителей, но и смущал высыпавших на муры милиционеров.

— В погоню уже было поздно пускаться, а напасть в Батурине на царских стрельцов не хватило сил, да и было бы то уже явным клятвопреступным бунтом противу царского величества, противу нашего благословенного Богом державца… Как же дерзнули б мы на такое страшное дело без рады всех полков, всего народа и всей Украйны?

— Брешет он все, — крикнула своим отрядам Марианна, — ни одному слову этого аспида верить не можно! Это через его вероломство, клянусь вам, и Многогрешный погиб.

— Что же ты, пане, сваливаешь все пакости на стрельцов да на воевод, — обратилась она снова к Самойловичу, — а сам-то что теперь чинишь? Оправдываешь в универсалах разбой и насилие тем, что якобы гетман был действительно зрадником! Да ведь без громадского суда, по нашим статутам, не можно и простого казака связать, как собаку, и вышвырнуть на погибель, а не то гетмана? Да после этого всех нас будут шквырять батожьем, а вы станете оповещать, что так, мол, и след.