Руки моей не отпускай

Даже не разговаривали – сели к панорамному окну, обнялись и молчали, продолжая все еще испытывать то удивительное состояние очистившейся и наполнившейся чем-то светлым и сильным души.

Разговорились позже, когда пообедали. Официант убрал стол и ушел, увозя тележку, они устроились на кровати, поверх одеяла, вытянув ноги, обнявшись.

– Твоя очередь рассказывать о себе, – напомнила Ярославцеву Ася.

– Тебе как, конспективно или расширенную версию автобиографии? – посмеивался Василий.

– Хотелось бы подробную ретроспективу, но сейчас можно и чуть более сжато, а потом ты будешь долго рассказывать и посвящать меня в детали, добавляя красок и отвечать на все мои вопросы, – снизошла Ася.

– Ну, у меня не столь насыщенная жизнь, как у тебя. А все достаточно прямолинейно и в общем-то просто, – скромно признался Ярославцев."

"Как он уже упоминал, родился Василий в династической семье геологов. То есть его отец был геологом, доктором наук, отец его отца, дед Василия, тоже был геологом и доктором тех же самых наук и профессором, преподававшим долгие годы на геофаке.

И прадед Василия тоже был геологом – он поступил в университет еще при последнем императоре России, а закончил его и занялся наукой аккурат в семнадцатом году.

Но революцию делали все же не дураки, и геологоразведку никто не отменял даже в то страшное время, хоть до двадцать четвертого года, пока власть полностью не установилась на всей территории страны, с этим были определенные трудности.

Прадед не сгинул, не попал в опалу и под «раздачу» тридцать седьмого года не угодил.

Скорее всего, потому, что большая часть жизни геолога состоит в основном из длительных и ну очень далеких экспедиций в таких местах, где ничья нога не ступала.

Ничего, собственно, существенно и не изменилось в их профессии за эти годы, кроме разве что современной научной аппаратуры, применения новых высокотехнологичных методов поиска и анализа месторождений и пород, современной навигации и средств связи, ну и того, что группы забрасываются вертолетами, а не тащатся по тайге и тундре месяцами на лошадках.

А так – все как и было сто лет назад.

Работа геолога – это всегда дикие места, трудный походный быт и ежесекундное противостояние природным силам. Группа забрасывается вертолетом или на лодках, обеспечивается всем необходимым для автономного существования минимум на три-четыре месяца, а порой и на весь сезон, который, например, на Дальнем Востоке длится с марта по октябрь.