Руки моей не отпускай

Вот с этого и начался их бизнес.

Валентина Николаевна год проучилась в Англии в школе ландшафтного дизайна, мотаясь туда-сюда, совмещая учебу и работу по заказам, Степану Юрьевичу же пришлось одновременно и горки создавать, и в Подмосковье устраивать производство по обработке и распилу камней, а заодно подыскивать место под питомник.

Василий же учился и каждую свободную минуту помогал родителям, копал и камни ворочал, и даже освоил управление стрелой подъемника на спецтранспорте, который приобрел отец для их зарождающейся фирмы.

А на четвертом курсе Ярославцев-младший отправился в экспедицию на весь сезон.

Да-да, были и тогда геологические экспедиции, только весьма узконаправленные – только поиск и разведка нефтяных и газовых месторождений и залежей. И финансирование имелось – частное.

Специфика несколько иная, не та, к которой привык Василий, и организация экспедиций другая, но все остальное как обычно: тайга, тундра, комарье, гнус и мошка, болота непролазные и тяжеленный труд.

Зачем-то ему это было надо.

Окончил институт и, по настоянию отца, поступил в аспирантуру, Степан Юрьевич мечтал и тайно надеялся, что, может, сын продолжит династию ученых, когда-то же правительство поймет жизненную необходимость науки для страны, пусть не это, так следующее."

"Василий отца не разубеждал, но оптимизма его не разделял, хотя в аспирантуру пошел – ну, хочет отец видеть его ученым, ну будет он ученым.

Однажды у них с отцом состоялся неожиданный ночной разговор, который Василий запомнил на всю жизнь. Он застал сидевшего в кухне за столом отца, крепко задумавшегося о чем-то совсем не простом над чашкой с остывшим чаем.

Разговорились, Степан Юрьевич высказывал наболевшее: о потерянной, загубленной науке, о ситуации в стране, о предательстве и откровенной продажности правящей верхушки, слившей страну, делился своей болью.

– Это разрушительно до дна, до основания, но возможно, это именно то, что нужно стране для того, чтобы переродиться, начать жить в новой реальности, подняться и стать сильней.

Василий обалдел и принялся возражать, приводить аргументы, а отец тогда произнес неким особым, исповедальным тоном свое выстраданное:

– Самое сложное, сын, это понимать свое время. И принимать.