Руки моей не отпускай

 – А ты как?

– Не знаю, – засмеялся тот несколько истеричным смехом. – Грудь болит, я на ремне повис, – и похвалился: – А камеру свою не выпустил. – И вздохнув, посмотрел вокруг и усмехнулся как-то совсем безрадостно: – Ну что, Ася Константиновна, подруга моя боевая, похоже, кончилась наша с тобой везуха. Надоели мы ей. И на сей раз попали мы конкретно.

– Главное, мы живы, а там посмотрим, – не согласилась с его пессимизмом она.

И только сказав это, осознала в полной мере, что на самом деле она жива – жива! И даже вроде вполне цела и, кажется, невредима! А следом за осознанием этого фантастического факта у Аси с запозданием включились все органы чувств и рецепторы одновременно и на нее прямо-таки шквалом обрушились металлический запах, смешанный с каким-то кислым химическим компонентом, и отчетливо запахло свежей кровью, и послышались стоны, чьи-то крики и какие-то механические щелчки.

– Как ребята?

– Не знаю, – пожал плечами Игорь, – я только до тебя успел добраться. Видел, как ты в последний момент сорвалась с места и рыбкой нырнула в эти тюки, пришел в себя и пополз за тобой.

 – И обернувшись назад, обвел рукой салон вертолета. – Видишь, что творится.

– Надо добраться до пилотов и узнать, как они.

– Правильно, – согласился Игорь. – Только они знают, где мы находимся и когда придет помощь.

И они поползли, пробираясь через салон, через какие-то вещи, разбитые коробки и предметы, через неподвижные тела и пострадавших, находившихся в сознании, через лужи крови, стоны и крики, через хватающие руки и мольбы о помощи…

– Сейчас, сейчас, – обещала успокаивающим материнским тоном Ася.

 – Только аптечку надо взять, и я вернусь к вам, помогу.

И, сцепив зубы, отдирала от себя удерживающие руки и двигалась дальше за Игорем, прокладывавшим ей путь в пилотскую кабину, раздвигавшим препятствия и упорно ползущим вперед. Ася понимала, что от состояния пилотов во многом зависит спасение всех выживших.

А что выжили не все, она уже знала.

В пилотской кабине что-то негромко трещало и щелкало на панели управления, сама же кабина, сильно деформированная с правой стороны, зияла пустыми глазницами окон.

Второй пилот, сидевший в правом кресле, был мертв, для того чтобы понять это, не требовалось быть специалистом – его голова в шлеме была вывернута под неестественным углом, а из сломанной шеи выпирали раздробленные позвонки.

Ася пробралась к командиру, так и сидевшему пристегнутым в левом пилотском кресле.

Он дышал, пульс хоть и слабый, но был.