Руки моей не отпускай

– Какая свадьба? – не поняла Ася.

– Наша, – ответил Семен и уточнил: – Все скромно и без шумихи, как ты и просила.

Ася была в потрясающем шелковом платье от известного модельера, облегающем ее фигуру, словно обтекающая вода, расшитом жемчугом и камнями Сваровски, с великолепной прической, с одного бока украшенной крупным жемчугом и теми же камнями Сваровски.

Она напоминала сказочную фею и элегантнейшую светскую даму одновременно. И была совершенно потрясена и растерянна, когда шла к месту росписи между рядами стульев, на которых сидели гости, держа в руке премиленький букет в тон платью, потому что все это – и ресторан, и ее родные и близкие друзья, и Женевское озеро, и платье с жемчугом, и даже женщина из загса, которую специально привезли сюда для проведения церемонии из Москвы, – были совершеннейшим сюрпризом для нее, еще пару часов назад ничего не знавшей об этом мероприятии.

А после великолепной «медовой» недели на Женевском озере, по возвращении в Москву, Семен Галантов объявил Асе, что не хочет иметь детей.

– Тебе не кажется, что это низко, – спросила у него потрясенная Ася, – сначала жениться, а потом поставить женщину перед фактом, что не хочешь детей? Ты лишил меня права выбора.

– Да, низковато, – согласился Семен, – и я не скрываю этого. Но я привык добиваться поставленной цели любыми методами. Я люблю тебя, я хотел на тебе жениться и не мог рисковать потерять тебя. И я женился.

Ася не устроила скандал, не стала обвинять его в эгоизме и цинизме, она лишь предупредила достаточно жестким тоном:

– Принимать таблетки не буду, они калечат женский организм, и ничего другого делать не буду, чтобы избежать беременности.

– Ничего предпринимать и не надо, – тихо, с некой ноткой извинения в голосе сообщил ей Семен следующую ошеломляющую новость. – У меня есть сын и дочь от первых двух браков. Сын учится и живет в Англии, а дочь с матерью и ее родней живет в Израиле. Детей я никогда особо не хотел, но они случились.

Ася была в шоке. Не разговаривала с ним пару часов, обдумывая ситуацию, в которую попала, а потом поставила Галантова перед фактом своего решения:

– Я нормальная и адекватная женщина, мне двадцать семь лет, и детей я хочу. Поэтому оставляю за собой право уйти от тебя в любой момент, когда захочу иметь нормальную семью. – И повторила: – В любой момент.