Это он, гад, писал кляузы про меня, Реона рассказала, вот во время наших постельных баталий я потихоньку и смог выпытать, где тот ночует, а тот всегда должен быть при императоре. Проверив, точно ли он, писака, по портфелю и писчим принадлежностям на столе было ясно, там не законченная статья была написана. Черновик. Снова гадость про меня придумывал, бумагомарака.
Достав чистый листок, оставил послание, как репортёру, так и императору, что писать обо мне нужно честно, иначе обижусь, весь двор вырежу. После этого замотав хозяина спальни в простыню, долго пинал, отрабатывая на нём всё моё негодование.
Потом сломал ему обе руки и, покинув спальню, перед этим сменив белый маскхалат на тёмно-серый, мне же снова не нужно по трубе подниматься на верхний этаж, и смог благополучно покинуть сад летней императорской дачи, а потом и вообще территорию. Дальше я совершил ещё большую наглость, угнал личный самолёт императора, заставив пленных техников под дулом револьвера закатить в багажный отсек дополнительные бочки с топливом.
Поднять самолёт в воздух мне удалось, всё благодаря теоретическим знаниям управления разных летательных аппаратов, что мне дал Яша. Я мог, пройдя в кабину любого самолёта или вертолёта, интуитивно разобраться с управлением и поднять машину в воздух. Сперва трудно было, но я освоился. Пора покинуть эту империю. До тропиков горючки должно хватить, и где тут тропики?
* * *Как только портал сработал и я оказался в портальном зале Академии, то меня ожидала вполне торжественная встреча. Вот только ближайшие преподаватели, как увидели меня, тут же заорали:
– Лекарей сюда! Его пытали!
Но тут уже я, пуча глаза, отрицательно замахал руками и отбежал в сторону.
Все с недоумением смотрели на меня, не понимая, что со мной происходит. Да уж, вид ещё тот, слегка вздутый живот, ну может, и не слегка, почти полтора килограмма камней заглотил. Но что важно, достаточно много осталось и никак не глоталось, уже не мог, полный, и что я сделал, да поступил по примеру хомяков. Вот так я и стоял, вздутый живот и распирающие от камней щёки.
Да я челюсть с трудом закрыл и губы сомкнул, растянув лицевые мышцы, до того много взял с собой трофеев. А перед всеми открывать рот и показывать, что при мне было, хотя щёки и так угловаты из-за камней были, я не собирался. Ещё чего.
Тут и ректор голос подал:
– Срочно Корнея в нашу больницу, пусть с ним лекари поработают.
Сообразив, что от меня не отстанут, я сложил лодочкой ладони и, открыв рот, начал выталкивать всё языком.
