Русь и Орда. Книга 2

 – Василей Пантелеевич в тот же миг положил его саблей на месте; стремянный его, Никита Толбугин, – истинный был богатырь, – так дал кулаком по рылу самому здоровенному из них – княжичу Федору Звенигородскому, что у того и досе нос глядит на сторону; я ухватил со стола ханский ярлык, и выскочили мы во двор, а там на коней да и ускакали, хотя за нами и гнались.

Вот и получилось, что князю Василек» пришлось бежать и скрываться, – помолчав, продолжал Софонов. – Хан бы его за такое, вестимо, не помиловал, – русских князей казнил он смертью за любую малость.

Куда уехал Василей Пантелеич, осталось в тайне, – еще и посейчас ходят о том в народе разные слухи. Только лишь немногие верные люди знали истину. Теперь-то уж все едино, давно его нету на свете, и я тебе скажу: ушел он тогда за Каменный Пояс, в Белую Орду, враждовавшую с Узбеком, и нет сумнения, что невдолге там сгиб, инако беспременно воротился бы к нам после смерти того проклятого хана, а умер тот года три спустя.

– А Тит Мстиславич давно ли помер?

– Какое давно, всего в запрошлом году.

Был живуч как ворон, далеко за восемьдесят ему перевалило. Видать, не хотелось за грехи-то свои в пекло идти! Не знаю, правда ли это, но сказывают, что однова явился ему с того света родитель его покойный, благоверный князь Мстислав Михайлович, и проклял его навеки.

– Кто же ныне княжит в Козельске?

– Третий сын его, Федор. Второй-то, Иван, что был женат на рязанской княжне, преставился много раньше своего отца.

Невдолге отошел и вотчич того Ивана, княжич Роман, – так что из семени его остался лишь сын молодший, Федор, который ныне княжит в Ельце.

– А у Святослава Титовича есть ли потомство?

– Есть двое сынов, Мстислав да Юрий. Первому ноне лет за двадцать перешло, а Юрий двумя годами молодше. Оба покуда при отце. Мстислав, знамо дело, наследует Карачев, а Юрию прочат Мосальск. Этот будто ничего – тихий. Мстислав же уродился в отца: лукав и спесив. И, видать, не дождемся мы от этого племени хорошего князя.

*Вотчич – старший сын, наследник.

На минуту за столом воцарилось молчание. Поглядев в сторону Ирины, Карач-мурза заметил, что она пристально его разглядывала, но сейчас же отвела глаза в сторону, едва взгляды их встретились. И снова в лице ее почудилось ему что-то томительно знакомое.

– Что же ты, Иван Васильевич, за разговорами и о трапезе позабыл? – долетел до его сознания голос хозяина. – Отведай вот гусятинки.