Русь и Орда. Книга 2

Никита это понял и, чтобы смягчить его, почел возможным даже слегка покривить душой, чего в ином случае никогда бы себе не позволил.

– На ордынской царевне, на братаничне великого хана Мубарека, государя Белой Орды. Тут, видишь, не столько любовь, сколько надобность. Сама разумеешь, сколь важно ему было породниться с татарскими ханами, дабы воротить свое княжение. И сейчас он на это крепко надеется. Вестимо, коли знал бы он про нее, – снова кивнул Никита на Аришу, – может, и по-иному бы поступил. Но кто мог знать-то? А теперь уже дело сделано и в обрат не повернешь, ежели и захотел бы.

И дивное дело: Аннушке сразу стало легче. Хоть и потерян был для нее князь Василий, а мысль, что женился он на другой не по влечению сердца, а по горькой нужде, примиряла ее со случившимся. Она нашла в себе силы довольно спокойно расспросить Никиту обо всем, что было с ними после отъезда из Карачева, и они беседовали более часу. Наконец гость сказал, что ему пора, но, прежде чем уехать, он спросил:

*Братанична – племянница, дочь брата.

Но так же называли и дочь племянника.

– Ну, а ты, Анна Матвеевна, что мыслишь дальше-то делать?

– Не знаю, Никита Гаврилович, – с тоской ответила Аннушка. – Что же делать-то остается? Буду доживать свой вдовий век…

– Это ты зря. Теперь ты не о себе, а вот о ней должна думать, – промолвил Никита, целуя девочку, давно уже сидевшую у него на коленях. – Нешто возможно обречь ее на людское злословие? Да и ей самой, коли уж так все сложилось, лучше бы не знать, кто ее настоящий отец… Надобно тебе выйти замуж.

– Что ты, Никита Гаврилович, нешто я теперь смогу…

– Коли любишь ее, так сможешь, – строго сказал Никита. – Перемоги себя, для нее это сделай! Ужели попустишь, чтобы дочь князя Василея люди называли байстрючкой?

– Ой, Господи! – со стоном вырвалось у Аннушки.

– Вот о том я и говорю. И помыслить такого нельзя. А выйдешь замуж, и дело крыто.

– Да кто меня возьмет-то теперь?

– Возьмут, только захоти. Ты еще вон какая красавица! И знаю я хорошего человека, который издавна по тебе томился, только, вестимо, не казал виду, ибо не хотел встревать промеж тобою и князем.

Теперь я ему шепну, будто ненароком, что оженился Василей Пантелеевич на другой, и голову готов положить на плаху, коли он к тебе вскорости не посватается. И ты согласись. Еще раз говорю, – человек он достойный и тебя ничем не попрекнет, а ей будет добрым отцом, ибо любит князя Василея, как и мы с тобой его любим.