Русь и Орда. Книга 2

 – Если ты пришел, чтобы разделить скорбь с неутешной вдовой, прошу тебя, садись…

– Зачем делить скорбь? – возразил Айбек, подсаживаясь на подушку. – Ведь срок твоей печали уже окончился, ханум.

– Моя печаль бесконечна, благородный хан, – с тяжелым вздохом промолвила Тулюбек-ханум.

*«Салам алейкум» – мусульманское приветствие и «алейкум салам» – ответ на него. Пожелание друг другу мира.

– Я понимаю тебя, ханум. Но Азиз-ходжа находится теперь в садах блаженства, а ты осталась на земле…

– Я осталась на земле, – еле слышно повторила хатунь, опуская голову на грудь.

– И ты помнишь, какой сегодня день?

– Тогда ты знаешь, зачем я пришел.

– Я ждал этого дня, ханум, считая часы и минуты. И теперь хочу скорее услышать то, что ты мне скажешь.

– Моя скорбь сегодня не окончилась, а удвоилась, достойнеший из ханов! – Ибо к печали по возлюбленному мужу, – да соединит нас снова всемогущий Аллах в жизни вечной, – сегодня прибавляется печаль от того, что я должна огорчить тебя: я не могу быть твоей женой.

– Я не верю этому, ханум! Ты хочешь напугать меня, чтобы потом сильнее обрадовать!

– Я не стала бы так жестоко шутить над твоим сердцем, хан.

– Ты не то говоришь, ханум, – растерянно пробормотал Айбек, – Ты, наверное, еще недостаточно подумала…

– Я много думала, хан. И вот повторяю: я никогда не буду твоей женой.

– Тогда я вес понимаю! – вскричал Айбек, побагровев до самой шеи и вскакивая с места. – Это Карач-оглан, да покарает его Аллах в той жизни, как я покараю в этой!

– При чем тут Карач-оглан? – с великолепно разыгранным удивлением вскинула на него глаза Тулюбек-ханум.

– Это он обошел тебя! И ты теперь хочешь стать его женой!

– Тулюбек-ханум рассмеялась коротким, почти беззвучным смехом. Потом оказала:

– Не смеши меня, хан, мое сердце умерло для веселья, Карач-оглан и слова не говорил мне об этом, так же как и я ему.

– Что же это значит, ханум?

– Это значит, что я не буду больше ничьей женой. Я решила навсегда сохранить верность своему любимому мужу, которого призвал к себе Аллах… Я до конца дней моих буду оплакивать его память.

– Не говори так, ханум! – горячо воскликнул Айбек, внезапно обретая несвойственное ему красноречие.