Русь и Орда. Книга 2

Взглянув на него, Дмитрий едва сумел скрыть свое изумление: легким, уверенным шагом, – так непохожим на расхлябанную походку природных наездников-татар, – к нему приближался высокий и стройный мужчина, лет двадцати пяти. В его красивом, правильном лице, с бритым подбородком и небольшими темными усами, не было ничего татарского. И вдобавок, с этого лица, из-под черных, тонко очерченных бровей, смело и открыто глядели на князя большие глаза, синие и ясные, как у девушки. Если бы Дмитрий доподлинно не знал – кто это, он готов был бы поклясться, что видит перед собою своего соотечественника.

Посол между тем, остановившись шагах в пяти от трона, снял шапку, приложив руку ко лбу и сердцу, низко поклонился митрополиту Алексею, а уж после этого, и далеко не столь низко, – великому князю. Потом снова надел шапку и вскинул глаза на Дмитрия. Поза его не выражала ни особой почтительности, ни высокомерия: он стоял как равный перед равным.

Увидев, что Карач-мурза стоит перед ним в шапке, Дмитрий Иванович нахмурился, но сейчас же овладел собой: посол имел на это полное право, ибо представлял здесь особу великого хана, свою зависимость от которого он, великий князь Московский, пока еще вынужден был признавать.

«Иные ханские посланцы держат себя перед русскими князьями и вовсе без уважения, – успокаивая себя, подумал Дмитрий. – Бывает, кричат и ножищами топают… Этот, видать, не таков. Может, и шапку бы передо мною скинул, не заставь я его прождать четыре дня. Шуму не поднял, а вот теперь со мною квитается… Потому и владыке сперва поклонился, а уж после мне».

– Спроси его, с чем прислан? – помолчав, обратился Дмитрий к толмачу. Тот выступил вперед и повторил его вопрос по-татарски.

– Толмача не надобно, князь, – с еле уловимым восточным выговором, но правильно сказал по-русски посол, – я добро знаю по-вашему.

– Али ты уже бывал на Руси? – с удивлением спросил Дмитрий.

– На Русь я приехал впервой. Но я знаю языки смежных с Ордою народов, и русский тож.

– И видать, знаешь не хуже нас.

– Нет, князь, я татарин и родился в Орде, – ответил посол. В этих спокойно произнесенных словах что-то неуловимое для других коснулось, однако, чуткого уха митрополита и заставило его особо насторожиться. Он уже и раньше не отводил от лица Карач-мурзы пытливого, изучающего взгляда.

– Ладно, сказывай, с чем тебя прислал великий хан, промолвил Дмитрий Иванович. – Есть ли от него какая грамота?

– Грамоты нет, князь.