Русь и Орда. Книга 2

Летописи говорят, что, получив это приглашение, он долго молился в Богородицкой церкви и что Бог послал ему ободряющее знамение: на алтаре сама собой загорелась стоявшая там свеча. Алексей отправился в Орду, с молитвою окропил ханшу святой водой, и Тайдула прозрела. Припадки ее тоже после этого прекратились.

Случай этот произвел на татар огромное впечатление, а хан Джанибек «дароваша митрополиту многия милости и с честью великою отпустите его на Русь».

Достоверность этого случая подтверждается тем историческим несомненным фактом, что в числе «многия милости» Джанибек, за это исцеление, подарил митрополиту Алексею принадлежавшее Орде ханское посольское подворье, находившееся в самом центре Московского Кремля, – где митрополит, в память этого события, выстроил монастырь, названный Чудовым.

Ханы больше привыкли получать подарки чем их делать, и потому нет сомнения, что только событие совершенно исключительное могло побудить Джанибека на такую щедрость.

Известно также, что Тайдула после этого не только оказывала православной Церкви и самому митрополиту Алексею неизменное покровительство, но и совершила шаг, которому в ином случае едва ли нашлось бы объяснение.

Она выпросила себе у хана, в качестве личного удела, русский город Тулу и поселилась там, окруженная православным духовенством. До конца жизни она пользовалась нормальным здоровье; а погибла от руки убийцы, при одном из дворцовых переворотов в Сарае.

Из уст в уста передавался среди татар и другой случай: будто бы, выезжая из Орды, митрополит Алексей увидел как какой-то татарин избивает русского раба.

Остановив его возок, святитель пытался образумить истязателя, но последний ответил лишь грубой бранью и поднял руку, чтобы снова ударить свою жертву. Поднял, но опустить не мог: она как бы окаменела в этом положении. Митрополит, не сказав больше ни слова, велел погонять лошадей, и вскоре возок скрылся из виду. Тщетно пытался татарин опустить

Не помогли ему ни молитвы муллы, ни усилия знахарей.

Рука его обрела подвижность только после того как он догадался отпустить на волю своего русского раба. Рассказывали и другие подобные истории. Пылкое воображение азиатов, падких на все таинственное и сверхъестественное, за долгими разговорами в чайханах и на стойбищах, у ночных костров, измышляло и пускало в обращение все новые и новые чудесные случаи из жизни русского «аксакала Али-касая», постепенно облекая его имя в легенду.