Пришло в их края какое-то сильное племя, подчинились ему, стали составной частью. Приперлось другое – история повторилась. Нет захватчиков? Начали сами качать права и величать себя иначе.
Поселились мы в длинных германских домах, которые пустовали, потому что почти все купцы разъехались задолго до нашего прибытия, осталось всего несколько человек, надеявшихся, как я догадался, выгоднее продать товар ранней весной, когда сюда прибудут их арабские коллеги, и хозяева этих своеобразных постоялых дворов. Началась зима, которая здесь не холодная, но очень ветреная.
Иногда задувало с моря или со степи так, что трудно идти. Даже викинги, привыкшие к суровым северным ветрам, старались в такие дни не покидать жилища. Всю пушнину и большую часть захваченных рабов продали сразу по прибытии, но десятка три девушек оставили, чтобы обслуживали воинов днем и ночью. Так и жили – большой шведской семьей. Целыми днями викинги маялись дурью, кто как умел: играли в тафл, рыбачили, ставя сети, ходили в степь не охоту, редко возвращаясь с добычей, бражничали, дрались не по злобе…
В отличие от соратников мне в Хамлыхе было не скучно.
Я оказался очень востребован, как переводчик, потому что знал почти все языки, на которых общались аборигены и гости. Иногда бывали ситуации, когда набирали три или даже четыре переводчика, чтобы два человека могли порешать вопросы, потому что редко кто владел больше, чем одним иноземным языком. В итоге между двумя беседующими выстраивалась цепочка из четырех человек, в которой, был такой случай, первый переводил с иврита на тюркский, второй – с тюркского на славянский, третий со славянского на греческий, а последний – с греческого на латынь.
Поскольку переводчики были те еще, срабатывал принцип испорченного телефона, и на выходе информация порой приобретала обратный смысл. Забавно было наблюдать, как один ругает другого, а тот улыбается, потому что уверен, что его хвалят. Я заменял всех четверых, благодаря чему неточности, как минимум, не множились.
За это мне щедро платили, как деньгами, так и продуктами. Я даже подумывал, а не остаться ли здесь переводчиком? Буду жить тихо-смирно, не рисковать жизнью, не убивать людей. Останавливала мысль, что со скуки сдохну или от жары и комаров, которых здесь тьма-тьмущая, как мне в двадцатом веке жаловался курсант, бывавший здесь на практике на землесосе. Да и не помнил я историю Хазарии, кроме того, что будет разгромлена князем Святославом, после чего угаснет.
