На его небритой морде была написана надежда, что следующим послом к нам будет кто-нибудь другой,
Великий конунг Ингвар отдарил своего брата великого кагана Захарию мехами и тремя серебряными ханукиями – девятисвечными менорами, захваченными в окрестностях Константинополя. На одной был изображен лев Иуды Маккавея – основателя одного из колен израилевых, в честь которого и получил название иудаизм; на второй – Иудит (Юдифь), отдавшаяся вражескому полководцу, а потом убившая спящего, как, видимо, пример ведения войн израильтянами во все времена; на третьей – хамса, защитный амулет в виде опущенной вниз, открытой ладони с пятью пальцами, причем по краям большие, второй вместо мизинца, и звездой Давида на ладони.
Ханукии хоть и были не очень дорогими, но очень ценными для иудаистов, что и подтвердила умиленная улыбка Иаира, когда увидел их. В переводе с дипломатического наш подарок гласил: наряжайтесь и молитесь, на большее все равно не способны.
Я забрал половину подаренных жеребцов, чтобы сделать их племенными, заняться разведением боевых лошадей.
Местные недомерки, отбитые у кочевников, меня не впечатляли. Великий конунг отдал жеребцов с радостью, потому что я, вспомнив легенду о Вещем Олеге, сообщил ему якобы услышанное от провидца, что погибнет от коня своего. Хелги Стрела поверил, потому что одновременно поведал ему, что тот же тип предсказал мне, что проживу долго, если не вздумаю стать великим конунгом. Поэтому, мол, я и не рвусь к власти, несмотря на то, что после похода на Миклагард стал неприлично популярен у викингов и славян.
Хелги Стрела решил, что лучше не иметь такого опасного конкурента, а погибнуть все равно когда-нибудь придется, и от коня – не самый плохой вариант.
81"
"Зимой мы обмозговывали, куда отвезти на продажу меха и кого после пограбить. Я сразу отговорил еще раз поискать счастья под стенами Константинополя. Теперь ромеи будут ждать нападения со стороны Черного моря, выставят дополнительные посты и приготовят быстроходные дромоны с «греческим огнем», который ромеи называют «жидким (морским, военным) огнем».
Я много читал о нем в будущем и слышал в нынешнем настоящем и предыдущем прошлом, но пока не испытывал на собственной шкуре и не имел желания обзавестись таким опытом. Скорее всего, основой греческого огня были смесь селитры и серы с нефтепродуктами. Я мог бы, наверное, поэкспериментировать и создать что-нибудь подобное. Останавливали лень и опасение вылететь из этой эпохи за распространение недозволенных для нее знаний.
