Строй славяне не держат. О дисциплине понятие очень смутное. Поэтому сражавшихся против нас кривичей я называл лапотниками. Тыкает, как умеет, а умеет плохо, своей палкой с наконечником из мягкого железа, норовит попасть в незащищенное место, которых у меня всего-ничего, разве что глазницы и кисти рук. Покрытое пятнышками ржавчины острие скрежещет по моему шлему и щиту, не нанося ущерба. Зато моя сабля запросто перерубает и древко, и кожаную шапку на голове кривича, и саму бестолковку…
За несколько минут вверенные мне воины смяли вражеский фланг, добрались до спин скандинавов, не ожидавших такой подляны, сражавшихся отчаянно и самозабвенно с соплеменниками.
Не наштыбованный скандинавскими моральными заморочками, я без колебаний рассек несколько шей, открытых сзади. Живучие викинги успевали повернуться и увидеть, кто познакомил их с валькириями.
Продолжалось сражение не долго. Удар в тыл ломает даже самых мотивированных бойцов. Тем более, что количество таковых стремительно уменьшалось под ударами с двух сторон.
Первыми дрогнули кривичи. Сильно поредевшей, но все еще шумной толпой они пересекли луг в обратном направлении и растворились в лесу, Если бы не выброшенные ими щиты и даже копья, можно было бы подумать, что не участвовали в сражении вовсе. Скандинавы погибли почти все. Они тоже побежали, но позже, когда осталось их мало, и поляне со словенами, уставшие меньше, догоняли викингов и всаживали копья в спину, пробивая кольчугу, словно знали наверняка, что с прорехой в том месте не пройдешь дресс-код в Валгаллу.
93
Мы прошли до северного берега озера Ильмень, напомнили всем, что выход платят серьезным людям, с которыми не забалуешь. Почти две недели провели в Рёриковом гарде. От пленных мы узнали, что основатель поселения отрекся от короля Лотаря и стал вассалом Карла Лысого, от которого получил земли на территории будущей Нормандии. Хелги Стрела выслушал доклады ярлов, прибывших из самых дальних углов нашего государства. Заодно объявил им, что могут налаживать торговые контакты с хазарами, с которыми у нас сейчас мир, но продавать им только свою пушнину, оставшуюся после отправки дани в Самватас.
Мало ли, какие у нас будут отношения с восточными ромеями, дополнительный рынок сбыта не помешает. Как будут говорить в двадцать первом веке русские «англичане», не клади оба яйца в одну корзину."
"В Самватас мы вернулись в конце августа. Там нас ждало посольство из Константинополя.
