Только для этого придется поработать не копьями и мечами, а кирками и лопатами. Копать будем не мы. Надо наловить крестьян и заставить их. Пообещаем крестьянам, что отпустим, как только захватим город. Тогда они быстрее справятся. Мы будем охранять их и кормить. Голодный много не наработает.
- Это да! – дружно и весело согласились викинги.
- А где и зачем будут копать? – спросил конунг Аракел по прозвищу Палёный."
"Скандинавы не всегда расправляются с кровным врагом в честном бою, а могут ночью подпереть двери его дома и поджечь.
Так поступили и с Аракелом. Все домочадцы погибли, только конунг выбрался через горящую крышу, прорубился сквозь врагов, окруживших дом, и убежал в лес, отделавшись легкими ранами и сильными ожогами. Особенно пострадала голова, на которой сгорели волосы и отказались расти по-новой, а кожа покрылась шрамами, из-за чего создавалось впечатление, что он был скальпирован, благодаря чему и получил погоняло. Через пару месяцев, когда раны и месть остыли, Паленый проделал то же самое со своими врагами.
Никто из них не спасся.
- Скоро узнаешь, - коротко ответил я.
Будь загадочным – и люди потянутся к тебе.
14
Крестьян наловили пару сотен. Сперва пленники построили галерею к первому рву. Засыпали его и потом второй. Дальше удлинили галерею до холма, на котором стоял город. Ее сделали с крутой крышей, обшитой свежесодранными, воловьими шкурами, изрядно политыми водой, потому что утрехтцы принялись метать со стен камни и горящие стрелы и даже копья. Впрочем, вскоре прекратили, то ли поняв, что бесполезно расходуют боеприпасы, то ли решив, что это мы занимаемся бесполезным делом.
Наверное, и викинги были уверены, что собираемся прокопать в город подземный ход, где нас и встретят по полной программе. Было у меня подозрение, что роют встречный тоннель. Через несколько веков, когда появится порох и подкапываться будут для закладки мины, французы обожали делать такое и, дорывшись до вражеской камеры, первыми запускали пчел, а потом уносили бочки и шанцевые инструменты, оставленные сбежавшими землекопами, и обрушивали подземный ход.
В том месте, где мы рыли, грунт был мягкий, много глины. Копали ее лопатками крупных животных. Вот не знаю, кость назовут в честь инструмента или наоборот. Землю высыпали сперва в ров, сначала в ближний от холма, потом в дальний. В итоге вскоре оба потеряли свое оборонительное значение. Тоннель на всякий случай крепили стойками сосновыми, хотя служить им долго не придется.
