Русалка на суше

кажется, только мальчишка был так наивен.

- И тебе обидно, что Хоруф бросил тебя с этими долгами, - предположила я.

- Будто я для себя старался, - проворчал капитан. - Будто не все вместе мы решили пойти в плаванье и поймать ту проклятую водную тварь, - он бросил в мою сторону извиняющийся взгляд, но не прервал речи: - Будто я делал это ради себя, а не чтобы защитить их, их детей и внуков! Будто это мне надо было рисковать всем ради их спасения!

Я вздохнула. Его обида была понятна:

- Но совладельцем судна являешься ты, капитаном тоже, и на тебе ответственность за утонувший корабль.

- Да. Я сам во всем виноват, - вздохнул он горько. - Мне не следовало в это ввязываться с самого начала.

Возможно. Но тогда я не знаю, как долго еще я бы сидела в одиночестве на дне моря. Мне-то их действия принесли выгоду.

Вспомнила и цену вопроса и решила, что не так все и страшно:

- Если будешь работать на меня, то к концу сезона штормов я заплачу тебе шесть золотых,

- предложила я баснословный гонорар, - сможешь расплатиться со своими долгами.

- Благодарю вас, госпожа, - он склонил голову, но эмоции его все еще оставались ужасными: ярость, безысходность, почти ненависть. Я никак не могла понять, почему.

- Что-то еще не так? - спросила растерянно.

- Все прекрасно, госпожа, - опять короткий поклон и вспышка скрытого гнева.

Черт, эти экивоки мне надоели. Я напрягла свое ментальное чутье, пытаясь вспомнить то, как работала в пустыне с полуорком, вцепилась в эмоциональную сферу Гарта, которая окружала его словно аура, и прошипела сквозь зубы:

- Говори уже! Что не так?

- Н-нет, - с трудом выдавил он из себя.

- Говори! - я уже шипела, не хуже змеи, Кракен косился на меня с веселым любопытством, сбивая настрой. - Хватит этих твоих придворных премудростей, сейчас мы наедине, никто не узнает, что ты скрываешь. Говори сейчас же!

- Вы узнаете, - едва сумел выдавить из себя он, сопротивляясь моему давлению.

Твою ж дивизию!"

"- Я и так уже знаю, я чую, я русалка - ты не забыл? Я чувствую каждую твою эмоцию, вижу твой гнев, ненависть и безысходность.

Он вдруг резко вскочил со стула, так что тот повалился назад:

- Ненавижу! - вскричал злобно. - Ненавижу все это! Ненавижу ложь! Ненавижу притворство! Мне с самого рождения путь был заказан в помощники торговца. Младший сын, конечно, дело должно отойти к брату.