Она и не пыталась найти ее причины, просто ждала разговора с Цвигуром и по мере приближения этого неизбежного разговора тревога нарастала, становилась невыносимой, изматывала. Вечером, во время обхода, он даже не взглянул в ее сторону, а врачи окружали светило такой плотной стеной, что ей не удалось подойти и спросить о сыне.
А на следующий день Катю пригласили в кабинет главврача. Там были Цвигур и еще несколько врачей, но когда Катя вошла, все, кроме Цвигура, вышли. И при крыли за собой дверь. Эта их молчаливая договоренность ввела Катю в полное оцепенение.
По знаку Цвигура она опустилась на диван и погрузилась в молчание. Он тоже молчал, внимательно изучая ее через очки.
— Давайте начнем сначала, — предложил врач, и Катя кивнула.
Но откуда это «сначала»? И она продолжала молчать. Потом она все же сбивчиво заговорила о событиях трех летней давности. Цвигур бесстрастно слушал ее, не перебивая и не выказывая нетерпения. Катя сделала паузу, и тогда врач задал вопрос, показавшийся ей странным:
— Какое отношение к этой истории имеет покойный директор компании «Юнико»?
— Он отец моего сына, — ответила Катя.
— Вот как? — Цвигур только слегка пошевелил бровью. Казалось — его ничто не в силах удивить. — Я слышал, все его состояние перешло в один американским детский фонд?
— Должно быть, это так. — Катя пожала плечами. Цвигур начинал ее разочаровывать. Не ожидала она, что весь его интерес крутится вокруг денег Юнина…
— Вы не могли бы дать мне координаты компании «Юнико»? Телефон, факс, номер сайта?
— Да, пожалуйста.
— Катя вытащила из кармана визитную карточку Филиппа и поднялась. — А как обстоят дела у моего сына?
Она выдавила из себя этот вопрос, испытывая уже почти ненависть к Цвигуру. Ей хотелось крикнуть: «Ну нет у меня этого чертового наследства! Нет и не было!» Ей хотелось хлопнуть дверью, убежать. Но она не могла себе этого позволить.
— Мы поговорим об этом позже, — ответил Цвигур.
Кате показалось, что он целиком поглощен изучением визитной карточки.
Она вышла из кабинета главного и остановилась посреди коридора. Ей необходимо было чье-то участие — слезы душили, и обида гнала прочь. Катя сбежала вниз по лестнице и увидела телефон. Дрожащим пальцем набрала номер Марата. Трубку взяла секретарша.
— Марата Борисовича нет, что-нибудь передать?
— Нет, ничего…
Катя повесила трубку и постояла некоторое время в раздумье. Затем позвонила родителям. Оказалось, что отец уже выехал к ней, чтобы побыть с Шуриком ночью.
