Он что-то там вещал о благотворительности, о возможностях своей фирмы, а заведующая путешествовала взглядом по расстегнутому воротничку его рубашки, прикоснулась взглядом к черной густой растительности на груди и остановилась на джинсах.
Колени молодого человека были направлены в разные стороны, как бы стремясь охватить как можно больше пространства вокруг. Мощные, обтянутые джинсой бедра, вальяжно и даже, пожалуй, с вызовом покоились на мягком диване. Она пыталась уловить смысл того, что он говорит, но не могла оторвать глаз от нижней части его туловища.
Она мысленно расстегнула молнию на его джинсах, почти зримо увидела то, что там скрывалось, то, что сдерживала грубая ткань. О, если бы кто-нибудь из персонала умел читать ее мысли! Если бы медсестры и воспитательницы могли увидеть воображаемое их заведующей, они просмотрели бы потрясающий спектакль. Они бы с любопытством могли наблюдать, как их мегера срывает с себя ненавистный белый халат и бросается к посетителю. Как она одним рывком буквально седлает его, попутно сдирая пуговицы с клетчатой рубашки, как напротив его масленого от бутербродов рта оказывается ее обнаженная грудь… О, эти запретные мысли!
— Ирина Львовна!
— Да, да, я вас внимательно слушаю! — Ее подкрасил румянец — пробился из-под слоя пудры.
Но туман в глазах не исчез, и Пашкину этот туман был очень даже на руку.
— Я не знаю, как вы к этому отнесетесь… Но мне не хотелось высказывать вам свою просьбу в столь официальной обстановке. — Пашкин обаятельно поморщился.
— Вы меня интригуете, — промурлыкала Ирина Львовна. — Что за просьба такая опасная?"
"— Ну, что вы! Опасная… Ничуть не опасная. Просто дело деликатное. Лучше обсудить его в неофициальной обстановке.
Ирина Львовна неопределенно повела плечом.
— Ну что ж. В неофициальной так в неофициальной. Жду ваших предложений.
— Я хотел бы пригласить вас сегодня вечером со мной поужинать.
Ирина Львовна машинально облизнула пересохшие губы.
Этот молодой и сексуальный окажется сегодня в ее постели!
— Вообще-то не в моих правилах подобным образом решать рабочие дела, — запела она, закинув ногу на ногу и радуясь тому, что надела сегодня новые ажурные колготки.
— Но… для вас я готова сделать маленькое исключеньице из своих правил…
— Вы не пожалеете об этом… — почти прошептал Пашкин, полагая, что именно так должен звучать севший от страсти голос.
Ирина Львовна почувствовала, что ей необходимо сменить нижнее белье.
Такое с ней происходило впервые.
