Катя расспрашивала Филиппа о его впечатлениях о России. О семье. О работе в фирме. О Юнине.
Каким он был в последнее время? Как жил? Как относился к Филиппу?
Американец обстоятельно отвечал. Настолько обстоятельно, насколько у него доставало русских слов.
Катя слушала его так, точно от его ответов зависела ее жизнь. Она сидела, склонив голову набок, впившись в него взглядом, как-то скорбно наморщив лоб. И все же ему казалось, что она не слышит его. Она обдумывает что-то свое.
— Он тебя очень любил, — произнес Филипп зачем-то.
Наверное, думал, что делает ей приятное. Она кивнула. Да, Юнин ее любил, это правда, она знает.
Катя достала сигареты из сумочки.
— У меня от него сын."
"Филипп молчал, наблюдая за женщиной. Ему показалось, что он не совсем понял, что она сказала.
— Сын. Маленький сын. Ему три года. Александр.
— Сын? Сын Станислава?
— Да. — Катя улыбнулась, но Филипп увидел, что она готова заплакать.
Она закурила, выдернула из вазы салфетку и, продолжая кривить рот в улыбке, промокнула слезы.
— Он не знал? — Филипп распахнул глаза, отказываясь понимать то, что услышал. Лицо женщины болезненно сморщилось.
Это было мучение — изволь объяснить ситуацию иностранцу. Тут своему, родному, трудно рассказать, не каждый поймет. Она видела, что Филипп возмущен. Он не поймет ее. Он, вероятно, любил Юнина, раз так разгорячился. Катя протянула руки через стол и накрыла ими ладони Филиппа.
— Не думай обо мне плохо, — попросила она. — Мой сын болен. Он находится в лечебном центре.
Мне не дают его. Я — плохая мать. Но его может усыновить иностранец. Усыновить, вылечить…
Катя передохнула, опустила глаза. Ей трудно было выдержать напряженный взгляд американца. Он осуждает ее. Он не понимает ничего из того, что она пытается втолковать ему.
— У тебя есть дети? — спросила она. Он отрицательно покачал головой.
— А жена?
— Нет.
— Это хорошо.
Катя оставила в покое руки Филиппа и залпом выпила вино.
Сверкнула глазами на американца и изобразила улыбку.
— Ты не думай… Я очень люблю своего ребенка, — продолжала она. — Я нашла деньги на его лечение… Ему срочно нужна операция. Доктор Цвигур. Не слышал?
Что я могу для него сделать? — перебил Филипп, и Катя на минуту умолкла. Она отвернулась к окну, собираясь с духом. Когда повернулась к Филиппу, была уже совсем другая — бледная и строгая.
— Женись на мне.
Филипп молчал. Внимательно смотрел на нее и молчал.
«Считает меня сумасшедшей», — подумала Катя.
