Подлечиться… Мне отец какого-то специалиста нашел… Сцепление отжимать больно, а так – терпимо…
Вообще-то Алексей никогда не любил говорить, что он болен или страдает от ран. Кому какое дело до его личного чувства боли. Кому какое дело, что он едет в Москву показаться специалисту по ранениям… Но, подумалось, слова о том, что и командиру тоже нелегко, что и командиру требуется помощь, как-то поддержат Лопухина.
Не потому, что старший сержант начнет радоваться страданиям другого, не по принципу «не мне одному плохо», а просто так человек устроен, что он, если думает о помощи другому, о своей боли меньше вспоминает.
Конечно, Лопухин никак помочь Пашкованцеву не мог и думать о помощи не мог. Но он будет думать о командире и не будет думать о своих отсутствующих ногах. Пусть не постоянно, но хоть на какое-то мгновение отвлечется.
Потом отвлечется еще чем-то… Потом еще… Время будет идти, и со временем привыкнет… Это проверено… И отвлекаться сейчас следует чаще…
– Лечитесь… Вам еще воевать… – старший сержант, кажется, в самом деле хотел поддержать старшего лейтенанта.
– Все, Сережа, жена возвращается… Мы дальше едем…
* * *"
"Выезжая на дорогу, Алексей непреднамеренно посмотрел на торговцев.
Нет, он не открытие сделал. Открытия здесь не было никакого, потому что он увидел привычную картину – среди торговцев не было ни одного русского.
