Русское сокровище Наполеона

Может, каждая при виде другой вспоминала Антона? Обе его любили, иногда говорили о нем, уже беззлобно — как-то ему сейчас там, в лагере? А может, воюет? Они и не догадывались, что «десять лет без права переписки» означает расстрел.

В общем, не было бы счастья, да несчастье помогло: две семьи Антона Кущинского не только помирились, но и подружились. Разница у бабушки и ее единокровной сестры была семнадцать лет, поэтому дружила младшая дочь Антона больше с племянницей, Машиной мамой. Вот и у Маши с Алешей так повелось.

Якуб об Алеше тоже знал, все из тех же документов, по которым он изучил родословную смоленских Кущинских. Фамилию прадеда ни одна ветвь не сохранила, в обеих семьях у него были дочки, но Якуб все равно их нашел. Договорились, что Маша соберет родственников вместе и познакомит.

В обед случилось радостное событие: на карточки сотрудников пришла зарплата. Это было очень кстати. Маша с Аллочкой, воодушевившись получением денег (хоть каких), в обеденный перерыв решили сбегать на рынок.

От музея не так далеко, главное, все время под горку, Смоленск ведь на холмах стоит. Сейчас им от центра вниз, к Заднепровью.

Только подошли к библиотеке — открылся собор. Он вообще почти отовсюду виден в пределах крепостной стены. На горе, пятиглавый, с золотыми куполами… С одной стороны к нему ведет винтовая дорожка, огороженная стеной, с другой — широкая лестница. Внизу, прямо на дороге, — памятник Кутузову во весь рост.

Почему прямо на дороге — понятно: рядом Днепровские ворота.

Через них французы входили в город, через них и уходили.

После обеда Маша пошла в Исторический: нужно было подписать кое-какие бумаги. Заглянула, конечно, по пути к научным сотрудникам, но Юрки на месте не оказалось.

— Он в архив пошел, — улыбнулась ей Татьяна Михайловна, приятная женщина лет пятидесяти. Юрка говорит, что она хорошо знает фонды и человек отличный. В Юркином отделе вообще все сотрудники старше и серьезнее, чем в Машином.

В коридоре она встретила Ружевича. Он поклонился учтиво, почти в пояс: «Здравствуйте!» Такая у него была старинная манера кланяться — очень интеллигентно выглядело.

Маша тоже учтиво поклонилась, почти как он. «Чуть-чуть не дотянула», — подумала со смешком про себя. Как-то так вел себя Ружевич, что было приятно ему подражать.

Неожиданно он остановился и обратился к ней:

— Мария Владимировна, хочу с вами поговорить. Можете уделить мне минут пятнадцать?

Маша ошарашенно кивнула:

— Конечно, Виктор Николаевич.