Русское сокровище Наполеона

Он хорошо узнавал голоса Машиных знакомых и в скайпе тоже хотел их приветствовать. Ей казалось, что он и телевизор принимал за скайп. Во всяком случае, он иногда усаживался рядом с Машей перед телевизором, терпеливо ожидая, когда же оттуда заговорит кто-нибудь знакомый. Чтобы можно было поприветствовать.

Маша быстро разогрела гречневую кашу. В Бунькину плошку положила кашу, смешанную с ложкой мясного фарша (фарш для Буонапарте она готовила обычно дня на три и держала в баночке в холодильнике), а в свою — тоже кашу, только вместо фарша добавила кусочек масла.

Кошачьим кормам Маша не доверяла с тех пор, когда годовалый Бунька едва не умер, переев этого корма. У них с мамой был очень старый холодильник, еще советский «Саратов». На дверце ослабла резина, они никак не могли собраться ее поменять, а Буник тем временем научился открывать холодильник лапой. Он достал тогда банку с тушенкой «Кис-кис». И слопал-то всего полбанки, вполне свежей. Но потом чуть не умер, еле спасли в ветлечебнице, промывание желудка делали.

С тех пор Маша предпочитала возиться с фаршем, но кота не травить. По цене получалось примерно то же.

После обеда Буонапарте повеселел, а Маша заторопилась, пора было собираться на выставку. В чем идти? Она так и оставалась в длинной юбке и блузке в горошек. Жарко, да и старомодно для вернисажа. Подумав, сняла с плечиков синенькое белорусское платье. И прохладно, и удобно, и вроде прилично.

Снимала через голову юбку, и тут из кармана что-то со звоном выпало. Ах, да! Та самая кованая завитушка.

Конечно, не надо было ее забирать, все же археологическая находка, пусть и не очень старинная. Но почему ее к этой железной штуке так потянуло? Она очень похожа на вещь из ее сна — на ту, что вертел в щипцах у пылающей печи бородатый мужик в лаптях. Он ведь ей что-то похожее показывал в том сне. И еще какая-то завитушка была нарисована на листочке, выпавшем из иконы…

Надо же, глупости какие! Плохи дела, уже видения начались. То кузнец в лаптях снится, то шпионские планы в тайнике появляются, а теперь вот железки воровать у археологов начала.

Надо все-таки Алеше сказать.

— Я уже сам тебе звонить собирался, — начал Алеша. — Зря ты уехала, Якуб как раз пришел к обеду. Сидим здесь впятером, так хорошо. Жалко, что тебя нет.

— Жалко, — согласилась Маша. — Но я скоро снова приду, постараюсь так, чтобы уже никуда не спешить, может, даже на весь день. Ты знаешь, я тебе не успела там сказать: у меня ведь кусок той железной штуки остался, которую археологи нашли.