Русское сокровище Наполеона

Да бог с ней, с работой, такие дела, что не до работы совсем. Как-то так вчера получилось, что они с Юркой долго целовались, а потом все эти чугунные завитушки, подмигивающие кузнецы, записки, родственники-аристократы со склепами, документы — все закрутилось и привело к настоящей фантасмагории, такой, какую Маша и не ожидала.

Нет, ожидала, конечно. Она любила Юрку, а он любил ее. Как Ромео и Джульетта, как Паоло и Франческа, как Петр и Феврония, как кто там еще? Как Отелло и Дездемона, что ли? Нет, как Отелло и Дездемона не надо.

Они просто теперь всегда будут вместе. Как Пульхерия Ивановна и Афанасий Иванович. Маша была не по возрасту рассудительной. Она понимала, что это лучше, чем Дездемона.

До музея они добежали, держась за руки. Дальше Юрка пошел домой, писать очередную заметку, а она на работу. Входя в музей, постаралась пригасить сияние на лице. «Надо о чем-нибудь плохом подумать — для равновесия», — решила она.

Плохого было хоть отбавляй. В конце концов, ничего не прояснилось, никаких похитителей они не нашли.

Истоки и мотивы окруживших их загадок были абсолютно непонятны. К ней в квартиру залезают второй раз за две недели. Юрка без работы и под подозрением в воровстве. Завитушка и та исчезла. Скорее всего, именно завитушка была причиной второго ограбления. Но кому она нужна? Зачем? И что прикажете делать?

Владимир Олегович с утра пошел в Исторический, так что Машино опоздание осталось незамеченным. Аллочка с Таней, пользуясь его отсутствием, пили чай.

Стали рассказывать, как здорово вчера посидели, как пришли уже поздно вечером Генкины друзья-художники. Она кивала и вставляла нужные реплики.

— Ты, Маш, какая-то не такая сегодня, — сказала внимательная Таня.

После чая научные сотрудники углубились в бумаги, а Маша пошла проводить экскурсию. Хорошо знакомый текст она произносила совершенно без вдохновения, автоматически. Нет, не на пользу работе все эти приключения, а любовь особенно. Что же делать? Маша не знала, что будет дальше, и думать об этом не хотела.

Нет, не будет думать.

После экскурсии она позвонила Алеше. Нужно было выяснить, не уходил ли Якуб из дома после четырех и знал ли он о Машиной находке. Начала, конечно, как обычно, — с вопросов о детях, о Вале.

— Дети во дворе играют, Валя там же, на них любуется.

— Якуб с утра ушел, после завтрака. Поехал на Окопное сегодня, теперь он там склеп Кущинских ищет. Это далеко, обедать, сказал, не придет.