Русское сокровище Наполеона

— Юлька! — обрадовалась Маша. — Ты где сейчас?

— В Смоленске! На роликах катаюсь.

Это было давнее Юлькино увлечение. Она и в студенческие годы приходила по вечерам сюда, на площадь возле Блонья, — здесь все катаются. Вот и сейчас несколько человек разъезжали за оградой сада.

А вот и Юлька! В синих легинсах, полосатой тунике, с завязанными небрежно в хвост длинными волосами, с наколенниками и налокотниками, длинными сильными ногами отталкивается от асфальта, скользит. В руке — мобильник.

— Юля, посмотри направо: я здесь, на Блонье, напротив площади стою.

Тебя вижу: неплохо смотришься.

Юлька тотчас завертела головой — увидела, рукой замахала.

Обнялись, сели на скамейку. Встречались не так давно — Юля была здесь на майские каникулы. А теперь приехала дня на три, просто так. Тянет ее в Смоленск. В Москве она пока внештатный корреспондент, но публикуется много, говорит, есть надежда и в штат попасть. Маше уже пора было в музей, обеденный перерыв закончился.

Юля предложила вечером встретиться. Маша замялась: Юрка же, наверное, придет.

Договорились позже созвониться.

Вечером пришел Юрка. Нужно было непременно осмыслить происходящее, вчера они так ничего и не решили. В последнее время у них как-то плохо получалось думать вдвоем, а это необходимо. Маша была твердо намерена не отвлекаться. Юрка пришел в таком же настроении. Нужно проанализировать все странные события последнего времени и решить, что делать дальше.

После обсуждения, довольно сумбурного, во время которого Маша вскакивала, перебивала и размахивала руками, пугая Буонапарте, Юрка подвел итог.

— Итак, выстраиваем логическую цепочку. В последние две недели случаются несколько необыкновенных событий, возможно связанных между собой. Первое: к тебе залезают грабители, берут деньги и ломают икону; в иконе ты обнаруживаешь тайник с документом начала XIX века. Второе: появляется Якуб Заславский, который приехал чуть ли не специально, чтобы искать склеп предков Кущинских. Третье: пропадает из архива письмо Мурзакевича его тетке Наталье Соколовой.

Письмо датируется серединой ноября 1812 года, в нем говорится о поляке, избитом возле Свирской церкви. Кроме меня (я не брал, но для чистоты рассуждения учтем и эту возможность), могли взять Якуб, неизвестный, которого мы еще не вычислили, и — тоже допустим чисто теоретически — Ружевич. Это в теории. А практически под подозрением остаются Якуб или неизвестный. Обозначим его Х. Четвертое: ты находишь чугунную завитушку в раскопах недалеко от Свирской церкви.