Русское сокровище Наполеона

— А не купить ли по такому случаю пирожков? — предложила Аллочка.

Все действительно проголодались.

— Я схожу! — вызвалась Маша.

Ей действительно хотелось пройтись. Отмахнулась от Тани с Аллочкой, которые попытались сунуть деньги — потом, мол, отдадите, взяла сумочку и пошла. Погода хорошая, до пирожковой два шага.

Пирожковая была на параллельной улице, по соседству с Историческим музеем. Маша подумала об Историческом и снова погрустнела — Юрки там теперь нет, не работать им вместе, и вообще неизвестно, как все дальше сложится.

Если пропавшее письмо не найдется, Юрка, скорее всего, уедет из Смоленска. Тем более вот и Юля в Москве. Маше стало совсем грустно.

Она решила идти не через проходной двор, соединяющий их музей с Историческим, а кругом, по улице Глинки, параллельно Блонью. Хотелось отвлечься. Это, между прочим, одна из самых красивых улиц в Смоленске — с зеленой аллеей, памятником композитору Глинке и зданием бывшего дворянского собрания. Маша свернула направо, прошла мимо Исторического музея к пирожковой.

Очередь, если учесть предобеденное время, была небольшая. Она взяла всем по три пирожка — с мясом, с яблоками и с капустой. Шефу тоже на всякий случай взяла, вдруг захочет присоединиться, когда придет. А нет — они сами съедят.

Сейчас чаю попьют с пирожками, Таня с Аллочкой что-нибудь о детях расскажут… Задумавшись, Маша шла через двор. Это был большой проходной двор, соединяющий три центральные улицы. Возле выхода к Историческому музею стояли овощные палатки, чуть дальше находился шахматный клуб, а еще дальше шло строительство поликлиники.

Эту стройку то замораживали, то снова возобновляли. Сейчас строительство в стадии очередной заморозки, вокруг поликлиники пустынно. Маша услышала за собой тяжелые мужские шаги, хотела оглянуться. Не успела.

Очнулась она от тряски. Ее куда-то везли, причем лежала она в закрытом кузове, а впереди виднелась спина в белом халате. «“Скорая помощь”, — догадалась Маша. — Что со мной?»

Оказывается, она спросила это вслух, потому что врач с переднего сиденья оглянулся и кивнул кому-то над ней:

— Я же говорил, что все нормально, сейчас в себя придет.

Глаза поднять почему-то было больно, но Маша все же постаралась и подняла. Возле нее, покачиваясь на высокой скамейке, сидели Таня и Аллочка. Лица у них были взволнованные, но ее вопросу они обрадовались.

— Лежи-лежи, не смотри вверх — тебе нельзя, — сказала Аллочка.

— Почему нельзя? Почему мы в «Скорой помощи»? Куда мы едем?

Алла с Таней переглянулись.