Ружемант 3 (СИ)

Не все так радужно, говорили проверочные столбы сканеров. Тяжеловооруженные бойцы в современной броне, визоры очков фильтровали любого, кто покажется им подозрительным.

Дед вел подворотнями, словно всю жизнь бродил среди этих кварталов.

— Ружемант, язык знаешь? — вопрос, который следовало задать раньше. Покачал головой в ответ. Полковник выдохнул, обронил незнакомое ругательство. — Если что, прикидывайся немым. Показывай документы, если с ними порядок, а не подделка.

Очень надеялся на первое — Фелиция все-таки выписывала, а возможности проверить не было.

Голос полковника вдруг зазвучал в голове. Ириска оказалась напугана напором: ему удалось взломать ее протоколы на раз-два.

«Слушай, ружемант. Ни слова, русский язык здесь распознают быстро. Можно было нарядить тебя в костюм серво, но ты видел сам — пистолет там приткнуть некуда. И серво говорят очень редко, за это можно схлопотать».

«Идем к богатырю?» — спросил мысленно.

Ерохин молча кивнул.

«Знаешь, значит, где у них арена. Бывал здесь раньше?»

«Просто это самый подходящий торговый центр для таких… празднеств».

«Смышленый, малой, — ухмыльнулся дед. — Не глазей шибко по сторонам. Деревенщин тут не держат…»

Торговый центр перестроили. Ириска показывала его прежние фотографии — небо и земля. Царенатцы любили эстетику форм, триумфальность, кичливую показушность.

— Пришли, орлы, — тихо шепнул Ерохин. — Пушки не просрали?

Никто отвечать не спешил.

— Действовать будем по обстоятельствам. В гражданских не стреляем, заложников не берем. Все ясно?

— Даже если совсем туго, товарищ полковник? — Соха помрачнел.

Будто в самом деле мечтал прихватить с собой царенаточку посисястей. — Они ж того, нас бы не жалели. Вона как сюда ходят смотреть, как людей убивают — ни стыда у них, ни совести!

— А ты что же, Соха, как они хочешь быть? Мы русские солдаты, не забываем. Мы русскими останемся в Царенате, в Синьилае, в Африке — где угодно! — Ерохин тоже разошелся не на шутку. Будто слова подчиненного его страшно задели. — Не стреляем мы и не бьем гражданских, каким бы сволочным ритуалам они здесь ни предавались.

Такими их растили, такими воспитывали. После войны осудят без нас. Война — она только в сказках все списывает, совесть потом за каждую загубленную зазря душу изъест. Ну, что встали? Сопли утерли, шагом марш!

Он отвел нас в сторонку, к лавке. Подхватил с прилавка газету, швырнул купюру продавцу — тот расплылся в улыбке, поправив кепи. Сдачи с него не потребовали.

— Слушаем сюда внимательно, орлы.