Ружемант 3 (СИ)

Царенатский спецназовец словил пулю в лоб, хорошие пушки клепают поляки. И всего-то 57 очков состояния сгинуло из 2000…

Остальные бросились врассыпную. Карсиры замешкались: на одной чаше весов лежал гражданский билет, на второй — смертная казнь. Бедолаги не знали, выбора у них не было.

Бегунок с одиночного перевел на огонь очередями. Винтовка стреляла с отсечкой.

Нежность пальца на курке обернулась гибелью еще одного спецназовца: очередь настигла его прежде, чем рухнул за укрытие.

На миг показалось, что чувствую оказавшегося в руках демона.

«З-з-здавайзя, здав-вайзя!» — шептали ровно положенные очереди. В висках бурлило, адреналин спешил наружу, жаждал действовать, не ждать.

И демон был с ним согласен.

Огненное, вырвавшееся из чрева дыхание свинцом смело несчастного, посмевшего велеть его гордости позорно поднять лапки.

Другой был молчалив, прятал каждое слово в бесконечно длинную трубу глушителя. Что ни фраза, то обидный, норовящий вынести мозг плевок.

Шестое чувство предупредило за мгновение, заставило отклониться в сторону. Смерть цокнула по борту автомобиля, рикошетом ушла в облака. Вторая прогрызла асфальт там, где был мгновение назад — стрелок опытный, знал, куда бить.

Не знал только того, что я прекрасно вижу его спрятавшийся за деревом силуэт.

7.62 легко пробивает сталь, что ей хрупкость деревяшки?

«Сож-жру», — зарычал очередью монстр, которого держал. И ведь не соврал…

Последний заметался.

Отчаявшись, он вещал в переговорник, что все пропало. Требовал еще подкреплений, конечно, безрезультатно.

Кто-то приедет, но будет поздно: клыки пяти патронов нацелились на его грудь, разорвали ее в клочья, пробивая бронежилет. Демон радостно взревел, отдав кровавую дань, умчался прочь.

Морок сгинул, в руках обломки винтовки. Это уже не будет стрелять: и нечем, и не из чего — ствол повело в сторону.

Шаги за спиной.

— Р-руки за голову! — страх двигал каждым их действием. Оказавшись смелее, чем думали сами, они чувствовали, что ситуация все равно в моих руках.

— На землю! Мордой вниз! Стреляю! — его собрат по оружию был уверенней. Нажмет спусковой крюк раньше, чем в моих руках призовется пистолет.

Жаль, что ружеклятья нельзя накладывать плевком.

Два выстрела прогремели почти одновременно, став для них роковыми.