Ружемант 4 (СИ)

Зло сверкнул глазами, на его памяти такие фокусы всегда заканчивались поломкой оружия. Нет уж, братец, «Арес» отнюдь не из простых стволов. — Я побеждал тебя прежде! — повторил то, что говорил Айке еще совсем недавно, замахнулся кулаком, метя в живот. — Смогу и сейчас!

Великан ухмыльнулся, театральность ему перешла от оригинала. Выпрямился, предлагая сломать руку о стальной пресс. Я дураком не был: «Буян» соткался из маны, я трижды спустил курок.

— Cagna! Cagna maledicta! — каскад боли пронял великана до мурашек, заставил пошатнуться.

Лже-Вит попятился, рухнул на колено. Я направил ему ствол прямо в лицо, и тогда он протянул руку, выставив передо мной оглушенную Белку.

Скарлуччи зло загоготал.

— Что же ты, ragazzo? Стреляй, смелее! Разнеси мне голову вместе с ее сиськами! Докажи, что у русских uomo не кисель в подштанниках.

Я не посмел. Вит зло ухмыльнулся. Отшвырнул пленницу, словно куклу, второй рукой ударил наотмашь, выбивая винтовку из рук. Прыгнул на меня, навалился огромным весом.

Широко расставленные пальцы рук, страшный оскал. Вит рычал, словно вепрь. Зажал мою голову в тиски своего хвата. Я завыл. По мне будто разом ударили две кувалды, мозг кипел от жуткого напряжения.

— Нет! — взвизгнула сжавшаяся Айка, подобрав под себя колени, закрывая голову руками. — Нет!

Из раскрытого рта девчонки выглянула ее трусость. Ее стошнило фиолетовым зайцем, из крохотного ошметка он разросся, стал поперек себя шире.

Жутко заверещав, косой замолотил огромными лапами по спине бронемага, смахнул его, будто игрушку.

Тут же растворился. Привставший Вит снес ему голову выстрелом из пушки. Качнув головой, поняв, от кого опасности в разы больше, он навел ствол на Айю — та не смела пошевелиться.

— Ты ведь ее личная cagna, да? Собачка. Лаешь, когда прикажут. Люблю таких, если бы ты не была вместилищем, повеселился бы с тобой после того, как расправлюсь с остальными. Но нет. Прости…

Пушка, торчащая из руки бронемага заискрила, обещая вот-вот разразиться яркой вспышкой…

Оружие боли не чувствует.

Его можно сломать, бросить ржаветь на складе, забивать гвозди, раскидывать важные детали — почти и не заметит. Обидится.

Я обиделся. Выстрел ударил прямо в грудь, растекся по всему образу потоком кусающей боли. Извиваясь, пытаясь справиться, стеганул обидчика шквальной канонадой. Бронемаг, словно крохотная фигурка, широко раскрыл глаза от наводнившего его ужаса. Значит, умеет бояться?

Не спрашивал.