Ружемант 4 (СИ)

В ней словно не было веса, тощая фигурка взлетела на три метра над землей. Элегантный размах руки осыпал дождем метательных ножей. Я перескочил за деревянную стойку, уходя от них, закатился под стеллаж. Вздрогнул, ножи чуть не прошибли мое укрытие насквозь.

Будь в их руках оружие, мы могли бы быть уже мертвы. Не успел подумать, как получил объяснение. Фел свалилась со своей точки. Беловолосая выхватила ее винтовку, та вмиг расплавилась, обратилась уродливым куском металла. В воздухе мерзко завоняло серой.

Выдал очередью, целясь в оседлавшую снайпера девчонку, ее сестрица воплотилась из воздуха.

Шелковым шнурком, будто плетью, било покрывало из скверны. Девчонка, кутаясь в него, словно в плащ, приняла удар.

Ну уж нет, девонька, в этот раз не будет так просто!

Взрывы заколотили ей в спину, опрокинули, заставили вскрикнуть. Вихрем зашелся безжалостный выстрел, сорвавшись со ствола.

На пол брызнуло кровью, девчонка харкнула, распласталась, задрожала в агонии.

Первая пришла в ярость при виде сестры.

Словно одичавший зверь, понеслась на меня стрелой. На ум шли уроки стрельбы, теплые большие руки отца, вкрадчивый голос.

Не бойся, держи ровнее, дави на крюк плавно, все получится.

Бейкин снаряд врезался в выставленный мерзавкой щит. Развернувшись в прыжке, она швырнула снарядом в командующую, та успела нырнуть в сторону. Ната, справившаяся с винтовкой, сдавила крюк — напрасно и в молоко.

Тяжелая очередь сшибла несчастную прямо в полете. Подстреленной птицей Первая рухнула на пол, ломая и ломаясь.

Беспощадный свинцовый душ закончил дело, терзал уже неподвижную, мертвую тушку.

Стрелял не я, обернулся, Старшенькая отсалютовала ладонью. В глазах малышки-кендера плескались азарт и жажда крови. Дымился разложенный тяжелый пулемет, девчонки разом облегченно выдохнули.

Вторая была еще жива. Я подходил осторожно, держал на прицеле. Окриком предупредил: еще одно неосторожное движение, и ей крышка!

Напрасно кричал, она либо не знала русского, либо плюнула на все. Двигаться не могла, несчастную сковало болью.

Под ней растекалась лужа крови. На плечо легла рука Бейки. Покачала головой, велела оставить.

— Что это за чертовки? Их нужно допросить!

Понимал, что говорю глупость. Даже с дырой промеж груди девчонка не позволяла себе болезненных стонов.

— Дочери Скарлуччи, — проговорила Бейка, отряхнула поднятую фуражку, водрузила на голову.

— У него были… дети?

— Не в том смысле, в каком обычно, Потапов. Это своего рода подразделение.