Ружемант 4 (СИ)

Хотел, чтобы это видела удачно избежавшая наказания Хроми…

— Военное преступление-с, — Бейка решила обойтись без шуток. Вид мертвых серво и шавов наталкивал лишь на мрачные мысли.

Я подавил в зародыше вопрос: а сколько же убитых в самих домах? Эта дрянь не щадит никого.

Взгляд теперь выхватывал то, что принял за простые подпалины. Скверна жуткой смолой липла к стенам. Разбитые в клочья выстрелами дома. Танк успел собрать кровавую жатву.

— Не будем задерживаться, идем.

— Поискать выживших? — в голосе Наты была слабая надежда.

— Не наше дело, рядовая. Никого не спасем, потеряем время.

Война заставляла принимать жестокие решения. Был полностью согласен с Бейкой.

Вопрос, что вертелся у меня на языке, озвучила Елена: — Здесь же… какая была необходимость?

Переглянулись с командующей. Фел решила нас спасти, устало выдохнула.

— Царенат не считает за людей тебя, меня, всех, кто с ними не согласен. Но они боятся: боятся, что еще вчера покорные куклы дадут им сдачи.

Елена грустно приняла объяснение, поникли задорные волчьи ушки.

— Эта штука все еще двигается, — Ната говорила об очевидном. Бейка кивнула:

— Верно, потому идем через дома. Возможно, двигаться она не может, но вот стрелять…

Словно в подтверждение ее слов, треклятущая башня с коротким стволом заворочалась. Искрили клинившие сервомоторы, трещали расколачиваемые напрочь зубья шестеренок.

— Не хочу рисковать.

— Может, уничтожим? — предложили вместе с Фел на пару, почти в унисон.

— И привлечем его внимание. Он не стреляет по нам, не способен двигаться. И его уничтожение брызгами скверны заляпает округу. Если здесь есть выжившие, им не поздоровится.

Танк был против. Умирающий в одиночестве великан вздрогнул. Заднее шасси зарычало, вытягивая поганца наружу. Бейка зло выругалась, меньше всего нам нужен был такой хвост!

Кровожадная оптика красным глазом зловеще выбирала следующую цель.

— В укрытие! Рассредоточиться по позициям! Ната, второй этаж третьего блока, Елена…

Командующая умолкла, завидев, что я не тронулся с места.

Сплете нное наспех ружеклятье рассыпалось в прах, искрами маны испарилось в ладони.

В трепете, громыхании истерзанной брони, в чадящем гомоне едва работающего движка я слышал голос.

— Доб… ейте. Доб… ей…

Уставивше еся на меня дуло вздрогнуло, пошло ходуном.