Ружемант 4 (СИ)

— Чего ты жа-аждеж-ж-ж? До-о-олг… выпла-че-е-ен! — в последнем слышалось возмущение. Прервавший давний сон должен был иметь вескую причину.

Глянул линейку способностей в подветке — приказ, надзор… но разве друзьям приказывают?

Встал на колено, склонив голову, несмотря на ощущение падения, получилось сразу же. Танк ответил хрипловатым кашлем, в котором не сразу распознал смех.

— Проси-и-ишь? Не требуе-е-еж-ж? Не приказывае-еж?

Раньше удивлял девчат. Теперь удивляю боевые машины. И без того исполинский облик стал ближе, в лицо ударило порывом ветра, чуть не смахнуло прочь.

— Прошу, — повторил.

— Ты стран-ны-ы-ый руж-еман-д. Год-ами я вое-вал. Стре-лял. Заби-рал. Вы всег-да проз-ите одно-го-и-того-же…

Скрипнул зубами, в самом деле, я явился к старому солдату только ради того, чтобы уволочь его на новую для него войну. На ненужную ему войну.

Знал лишь одно: настоящий солдат не откажется.

— Ты не приказы-ва-иж? Ты про-сиж? — сколько длилась ружемантская смута? — Так о че-м же про-зиж?

— Прошу помочь мне и моим бойцам выйти из схватки живыми.

Фига. Ответил быстро, категорично, без лишних эмоций. Спорить бесполезно, но сказать было что:

— Я прошу. Другие хотят тебя заставить.

— Тво-и це-ли луч-ше их?

— Они хотят загнать мой народ в рабство! И не только мой!

— Тво-и це-ли луч-же их? — повторил настырней, злее. Я выдохнул, передо мной машина, что мыслит иначе, чем человек. Он недоговорил слово в вопросе, чем мои цели правильней? Что на войне вообще такое «правильно»? Когда летят бомбы, а ты стремишься вгрызться в глотку противнику — все превращается в серую массу.

На войне человечности не ищут. Ее на ней теряют. Кто мне тогда сказал? Не помню, но как никогда точно.

— Я солдат. У меня нет понятий лучше, правильно, хорошо. Есть мои, есть чужие. Свои дороже чужих. Все.

Он принял мой ответ, задумался. Нахмурился, вновь зашелся кашляющим смехом.

— Ты отме-ч-чен знак-о-ом. Его-о знак-ом. Поз-на-л. Вой-ну.

Все еще ни о чем не говорило, не спешил переспрашивать. Старость уважают, несмотря на спешку, так пусть же выскажется.

— Я по-мог-у. Сол-дату. А пот-ом… спа-ть.

Из Лимбо вышвырнуло рывком. Не удержался на ногах, сделал неосторожный шаг, завалился на металлический рифленый пол прямо рядом с Натой.

Инфо-фея в испуге вздернула руки, присела, похлопала ладонью по щекам.

— Макс? Макс, ты живой?

Боль в лодыжке говорила, что живее всех живых.