Ружемант 5 (СИ)

Три истребителя коптили царенатское небо с нашей стороны. Разведка сканировала через спутники леса и озера — не притаилась ли там какая беспилотная подводная лодка?

Белка коснулась моей руки: недавно слезла с больничной койки, а все туда же — рвалась в бой.

— Ты веришь в перемирие? — спросила. Вместо ответа отрицательно покачал головой. Девчонка обреченно выдохнула. — Я тоже. Столько лет схваток, людские потери, и вот сейчас…

— Все когда-нибудь заканчивается.

— Знаю, просто… тяжко представить мир без стрельбы, войны и крови.

— Хочешь, чтобы продолжалось? До победного конца? — нахмурился.

Признаться, сам ведь было такого мнения — с последователями фашистских идей никакого мира быть не может. Но что, если Кьярра — это ключик к светлому будущему? Та, кто разобьет вражду, искоренит рабство…

Сарказм потешался надо мной, спрашивал: не слишком ли много возлагаю на тринадцатилетнюю девочку?

Не считаться с последним доводом было трудно…

— Нет, но… я про другое, Макс.

Я так долго была на войне, что разучилась мирной жизни. И что было в этой самой жизни — насмешки одноклассниц, разочарование родителей? Я с завистью на Тройняшек смотрю.

Кивнул: кендеры в самом деле оказались приспособленней иных. Детские черты их характера никуда не делись, они быстро и легко влились в привычный быт социума.

— Давай, как все это закончится, пойдем на свидание? — предложил первое, что пришло в голову.

Она сверлила меня взглядом, но я продолжил: — Наше первое не удалось, пришлось стрелять. Может, второе будет лучше?

Девчонка задумчиво кивнула.

Я ждал нападения и мгновенной гибели. Много ли нужно человеку для смерти? Достаточно свести один поезд с рельс. Снарядом из «Варана» в мягкий борт вагона, очередью из «Гадюки» прямо под колеса и…

Царенат умел держать слово.

Я выдохнул, когда приехали: на заполненном людьми вокзале нас уже ждали.

Шикарный, роскошный лимузин «Пъяццо» словно только вчера сошел с конвейера. Полицейские боты сопровождения, пародия на солдат из людей. Неудивительно: за годы пользования машинами в качестве боевой мощи Царенат растерял надобность в людях-служащих. Их выставили словно просто уважения ради.

Кортеж ехал по отдельной, очищенной линии шоссе.

Царенат словно насквозь пропитался стыдом: один лишь мой визит оскорблял его светлые стены.