Ружемант 5 (СИ)

— Ругаться пришел? Или хвалиться? — В ее руках дымила тлеющая сигарета.

— Вот как? И за что же?

— Помнишь, с чего все начиналось?

— Святознатцы вещают, что со слова.

— Ты же знаешь, что я не о том.

— Знаю. — Она выдохнула. — Но все еще стараюсь шутить.

— Ты выискала нас на задворках общества. На пунктах, куда привозят отбросы, чтобы бросить их в самое горнило войны и навсегда избавиться. И довела нас до сегодняшнего дня.

— «Довела» — как забавно звучит слово.

— Не придирайся к словам, — позволил себе раздражение.

 — Если бы не ты, нас бы тут не стояло. И всего того, что видишь на улице, — тоже.

— Любишь же ты пафосные речи, Потапов. Но спасибо, мне было приятно.

— Ты избегаешь встреч с другими, потому что считаешь себя больше не нужной?

— А разве не так? Я сделала, что хотела. Не думала, что это меня настолько опустошит, но… ни о чем не жалею. Дай выбор, верни назад: и поступлю ровным счетом так же.

Кивнул, ее подход был достоин уважения.

— Больше не хочешь в политику?

— Война закончилась, ружемант. Наверное, с ней закончилась и история командующей Бейки. Мне больше некого спасать от фронтовых реалий — их нет. Мне больше не с кем воевать: желавшие вцепиться нам в глотку псы отныне готовы есть с рук.

— И что же теперь? Будешь сидеть, курить, пить?

Она улыбнулась в ответ, покачала головой.

— Нет. История командующей Бейки закончилась. А женщины по имени Шарлинн только начинается. Заведу детей, толстого мужа и кота.

А если не повезет, то только последнего. Моих денег хватит на такую жизнь, не переживай. А еще мне пришла в голову мысль написать книгу обо всех наших злоключениях. Выкладывала в сеть первую главу своего опуса: уже звонили из трех издательств. Хотят заполучить конечную рукопись первыми.

Что ж, если ее устраивает, я согласен. В конце концов, нельзя осуждать того, кто, вырвавшись из Ада, попросту хочет покоя. Сглотнул, спешно попрощался и выскользнул на улицу.

Хотел было попросить Ириску вызвать такси, но вместо нее ответил официально механический, почти неживой голос. Стало грустно.

Глаз зацепился за огромную вывеску московского метро, предлагая опробовать скорость новых поездов. Спустился, остановился на полпути: из памяти не выходил яркий свет, что вырвал меня из одной реальности в другую. Сейчас случилось то же самое. Свет настиг у эскалатора, внутри пробудилась горечь.