Ружемант 5 (СИ)

Инна шла улицами, где установлены новейшие камеры по распознаванию лиц. Их установку спонсировал фонд Вербицкого. Как только сопоставила это, сразу поняла — жди беды.

— Почему сразу об том не сказала? Там, в ресторане?

Командующая пожала плечами.

— Ты ведь понимаешь, что не всемозг, правда? Сообщила сразу же, как дошла до этого, а оказалось поздно.

Я нахмурился, но спорить не стал.

— Наш новый дом, Потапов. Нравится? — Минут через двадцать, минуя пробки, выехали к чудовищу из бетона и стекла.

— Как грубо, Потапов.

— Это в России любят особняки, дома. Я же из цивилизованной страны. — Удивился ее словам: с каких пор она заделалась в шовинистки? Командующая продолжила: — Предпочитаю звать это офисом. Особняк требует средств, постройки, времени. У меня этого нет. Аренда наш выбор.

Кивнул, с этим было сложно спорить.

— Будем соседствовать с фирмой по обзвону старушек и маркетплейсом?

— Даже не представляешь, насколько близок к истине, Потапов.

В холле было людно. Разодетые, расфуфыренные секретарши хвастались объемами груди и откровенностью наряда.

— Нам на десятый, — уже в лифте сказала Бейка. Надавил кнопку этажа.

Подъемная кабина вынесла нас к пыльному, некогда шикарному залу. Хрустальная люстра, прикрытые тряпицами статуи херувимов. Будто вчера сколоченные ящики привлекали внимание, как и лежащие рядом фомки.

— Кое-какое оборудование, — легкомысленно отозвалась Бейка.

— Откуда это все? Уже получила боевые?

Она замялась с ответом.

— Оформила пару-другую кредитов. Неплохо быть офицером бойца, что теперь народный герой, а?

— Она? — Появившаяся из-за наших спин фигура заставила вздрогнуть.

Все такая же большая, такая же большегрудая: не изменилась ни на йоту.

Глядя на ее бледное лицо, решил, что столкнулся с призраком.

Носферату льстила моя растерянность. Не стала себя сдерживать, подошла ближе, стиснула в объятиях. Словно ребенка ткнула носом прямо в свою грудь, потрепала по волосам.

— Здравствуй, сероглазый. Скучал? Волновался?

Мычал вместо ответа. Инна смотрела на эту сцену с завистью, плохо скрывая пробудившуюся ревность.

Влада посмотрела на нее, как на ребенка. Выпустив меня, подошла ближе.

— Какое милое хвостатое дитя. Пойдем?

— Мяу? — Инна оробела, ждала от меня разрешения. Я его дал, тут же посмотрел на Бейку.

— Ты же говорила, она решила остаться на фронте! Помогать раненым, основать свою клинику.

— И не отказываюсь от прежних слов.