Ружемант 5 (СИ)

Схватил его за майку-алкоголичку без лишних разговоров, затянул в квартиру.

— Мужик, ты чего? — Он опешил, когда скрутил его, ткнул мордой в пол.

— Будь хорошим мальчиком и скажи, кто и зачем тебя послал?

— Слышь, пусти! Это шутка была! Пранк!

Высвободил себе руку, схватил за указательный палец, резко дернул: ушей коснулся неприятный хруст. Здоровяк взвыл, задергался, что кастрированный кабан.

— А я вот плохо понимаю шутки. Пальцев у тебя десять, на каком ты сломаешься?

— Ты че? Да я тебя… — Он вернулся к угрозам.

Сломал еще два, один за другим. Для наглядности серьезных намерений. Он взмолился, когда взялся за четвертый, скуляще залепетал:

— Стой. Хватит, перестань! Мне всего лишь заплатили.

Ага, и наверняка сказали, что обоссусь от одного только его вида.

— Там, — хрипло пробасил он, — в заднем кармане.

Выудил из его джинсов плоскую, гибкую панель.

— Значит, четвертый палец лишний?

Он дико завращал глазами.

— Нет, стой! Правда, я не знаю! Мне забашляли, сказали: шутка!

— Славно посмеялись, ага? — зло ухмыльнулся.

— Пшел! — спустил его с лестницы. Бедолага заохал, тяжко поднялся, пробубнил мне в спину, что сожжет хату. И что теперь мне всю жизнь оглядываться.

Будто думал, что ломанусь за ним следом, доходяга припустил вниз что было духу. Делать мне больше нечего…

Вернулся в квартиру, прошел на кухню, сел за стол. Помедитировал над черной пластиной: не знал, чего ждать от того, что увижу.

Выдохнул, прогнав страхи, коснулся матовой поверхности. Планшет тотчас же заработал…

Старик с нашей последней встречи совсем не изменился. Осанка, вид: все как было.

Сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Костюмчик с иголочки, трость с бриллиантом. Изумрудами пылали золотые перстни на пальцах.

— Давно не виделись, господин Потапов. Желаю здравствовать вам и вашему роду!

Он постучал острым кончиком трости по лакированному полу, дерзко улыбнулся.

— Наверняка не ожидали увидеть свой дом в запустении.

Не сразу заметил в его руках кожаный ремешок. Резко развернувшись, старик рявкнул.

— Место! Я сказал — место, блохастая погань! — и вновь обернулся ко мне, натянул на лицо елейную улыбку. — Прошу простить, сами понимаете: зверолюды. Никакой на них управы, только… крепкая рука.