Ружемант 5 (СИ)

— Ну так о них и вещаю, брат! Научись терпимости! Или терпеливости? — Он хлопнул ладонью по спине, чуть не выбил из меня дух. — Как только у тебя будет достаточно информации, стоит найти возможность ее опубликовать. Сделать доступной, разоблачающей. Он использует купленные им же СМИ как оружие, тебе надо делать так же.

— Купить кучу газет, телеканалов, сайтов в сети? — звучало как что-то на богатом.

— Не строй такую морду, словно я тебе под нос ксину пихнул, брат! Ты сам спрашивал, я лишь отвечаю! В твоем случае можно иначе, ты ж народный герой! Тебя награждать будут, ну так и иди не политической дорогой, а стопами народного героя.

Мол, вернулся, видел Царенат во всей его красе. Не все Вербицким куплено, Императору тоже принадлежат федеральные каналы: вот и давай на них интервью! Уважение заслужишь, и вот уже тогда можно будет делать шаги в правильном направлении.

— Значит, его Империя целиком и полностью построена на деньгах и лжи?

— Верно, брат. Лишишь его того и другого, и ему ничего не останется, как прятаться.

Влияние начнет сходить на нет, и вот уже тогда можешь на сцену выходить ты. Подбирать не крошки с его стола, но кусать прежде, чем явятся другие хищники. Смекаешь, брат?

Смекал и еще как. Мысль мне нравилось, дело стояло за малым: раздобыть эту самую информацию…

— Тогда расходимся, брат. Бывай. Как будут еще вопросы, обращайся. Деньги только в следующий раз привози, хорошо?

На том и расстались.

В обратную сторону автобусов не было: никто не рассчитывал, что кто-то решится ехать в этот час с кладбища.

Ириска предлагала вызвать такси. Ноги, затекшие и ждущие действий, уговарвали плюнуть и пойти пешком. Подумал, что буду нелепо смотреться в драной куртке, и велел ИИ-ассистентке набрать номер. Машину обещали через семь минут.

Белая, окладистая, обтекаемая «Императрица» — неужели хоть в этом мире мы преуспели в автопроме? Выходило, что так.

Из сказанного Макмамбетовым сделал выводы. Совсем по его списку действовать не стану, но к сведению приму: были там и здравые идеи.

Водитель попался из понятливых и молчаливых: лишнего не спрашивал, в собеседники не набивался. За что я был бесконечно ему благодарен.

— Ты в своем уме? Я что тебе сказала? — Бейка была в бешенстве. Вспомнил, как сам звонил ей, а она не брала трубку. Пришел ее час беситься.

— Ты предлагала мне спрятаться. Залечь на дно и не поднимать головы.

— И потому назло бабушке ты решил отморозить уши? — Упрек что ножом по горлу. А ведь и правда: очень было на то похоже.