На полу, точно так же, как моя ветка умений, нарисовалась карта ближайшего региона. Наша часть и с два десятка километров вперед.
Я прочистил горло и заговорил.
— Прорыв был непростым. Царенат высадил рейдеров, что идут по нашу душу.
Белка икнула, чуть не проглотив леденец, но успокоилась от нежных, материнских поглаживаний Влады.
— Их немного и, главное, они люди.
— Люди? — удивилась Хромия, закусила губу. — Почему люди? По телевизору нам всегда показывали бездушные машины. А оппозиционеры говорили, что Царенат заботится… о своих людях.
— Новость выбила ее из колеи. В глубине карих глаз проскочила неуверенность.
Ее можно понять. Одно дело подписаться на уничтожение роботов, совсем другое — убивать людей. В голове проскочила мысль, что я зря ее позвал.
Подбоченившись и выдохнув, она гордо выставила вперед грудь, запрокинула голову.
— Пускай будут люди. Я не боюсь.
Здравый смысл подсказывал мне поговорить с ней на эту тему. Незримый глас Бейки насмехался, вопрошая: уж не собираюсь ли я взять с собой ту, кого она подозревает в предательстве?
Я собирался.
Трудно поверить, что отчаянно бросившаяся в бой девчонка, никогда не воевавшая прежде, готова была пожертвовать собственной жизнью. Еще труднее после такого считать ее «кротом».
Сомнения сложили руки на груди, прищурились, но вняли моим доводам. Сказали, что посмеются надо мной как-нибудь в следующий раз. Когда окажутся правы.
— Фронтовые и прифронтовые отряды не в состоянии выделить людей на их поиски и не видят в этом смысла.
Говорят, что для таких целей как раз и созданы заградотряды. — На этот раз злилась уже Ната. Белка пренебрежительно фыркнула.
Как будто кто-то ожидал чего другого.
— Почему нам не отступить? — спросила Белка.
Захотелось улыбнуться. Ну же, Бейка, где сейчас твое заявление о том, что стоит тебе приказать — и они полягут все как одна? Я бросил взгляд на Владу, но лекарства от этого недуга у нее не было.
Придется самому.
— Потому что это бессмысленно. Куда мы двинемся? В город? Рейдеры пройдут сквозь брошенный нами пост, уничтожат все.
А потом явятся в город. Уверен, там найдется целая туча вещей, которые можно взорвать. И несколько тысяч мирных жителей, которых можно кроваво убить. Что из этого тебе нравится?
Она уставилась на меня в нерешительности. Злость сменилась обидой, обида тут же обратилась стыдом. Устыдившись собственной трусости, она покачала головой.
— Ничего. Я не…
— Вместо любого оправдания я приму верность и исполнение моих приказов.
