— Я слышала… ты с Белкой… можешь со мной тоже?
— Ты точно этого хочешь? — внимательно смотрю на нее, пытаясь найти в блестящих глазах страх или недовольство. Ничего, только отчаянная робка смелость.
— Да… ей очень понравилось… хоть она старалась не подавать вида… я тоже хочу. Не с ними, с тобой.
Пока она расстегивала рубаху, коснулся губами шеи, огладил упругость груди, ущипнул сквозь ткань за торчащий сосок. Хорошо жить в женском батальоне! У всех тела подтянутые, юные, тренированные. При этом никаких выпирающих мышц, девушки сохранили свои тонки изящные станы.
Айка оттолкнула меня, вскочила. Но лишь для того чтобы сорвать с себя лифчик, освобождая рвущуюся на свободу грудь. В плавном изящном танце бедер заставила расстегнутую юбку соскользнуть на пол и тотчас же бросилась на меня.
Кажется, она только что нашла забаву интересней телевизора…
* * *Два дня ничего не происходило.
Я отбывал смену, шастал в общую столовую. Пластиковый поднос разрешалось забрать с собой в комнату.
Кормили похлебкой: рацион девчат не отличался разнообразием.
Немного хлеба, немного воды. Автомат со снэками на выходе — вкусняшками и баснословными ценами. Одна десятая моей поденной платы за маленькую шоколадку — грабеж!
Может, поэтому у Айки не остается денег на починку телевизора?
После нее меня занесло в комнату девчонки, имя которой я не запомнил. Разговорам она предпочитала сон — не могу сказать, что винил ее.
А потом были те самые лоли-тройняшки, что с пулеметом. Комнату им выделили одну на троих, решив не разделять.
Они оказались вовсе не детьми — представительницы редкой народности низкоросликов — кендеров. Юно, Сано и Старшенькая. Последняя была самой крохотной из них, но на два года старше меня самого.
Правду говорила Бейка — она коллекционер.
Я их интересовал как развлечение, только непривычного мне толка. Вручили джойстик, включили телевизор и с упоением смотрели, как я одолеваю один непроходимый уровень за другим.
Почуял себя стримером с твича.
А сегодня Бейка встретила меня почти у порога их комнаты. Благо, что в этот раз не поджидала прямо у коек. Девчата облепили меня, словно мухи: я казался им могучим великаном, благородным защитником и прекрасной подушкой.
— Танцуй, Потапов!
Увидел в ее руках конверт и чуть не заплакал. У бюрократии этого мира нет ни конца, ни края!
В этот раз я ошибся — письмо от Инны. Почему командующая вдруг взяла на себя обязанности почтальона, она предпочла умолчать.
