Я указала на вход в кафе:
– Может, лучше поговорим внутри?
Доброва топнула ногой по луже, мелкие брызги взлетели и упали на тротуар.
– Нет! Проваливай!
– Люба, прости, но…
– Отстань! – закричала Доброва. – Свалилась на мою голову! Музей не будет заморачиваться с твоими путеводителями. Нет у нас тем для бесед! Когда-то мы сидели за одной партой и вместе шалили. Но с той поры утек океан времени, мы расстались, я не считаю тебя подругой и…
– Извини, Люба, меня зовут Татьяна Сергеева, – громко сказала я.
– …никто не давал тебе права лезть в грязных сапогах в мою душу, – машинально договорила Доброва и вздрогнула: – Татьяна Сергеева? Что за чушь? Ты говорила про смену фамилии Савельева на Панферову. Зачем, выходя замуж, брать еще и другое имя?
Оставалось позавидовать Любе, чья память цепко хранила малозначительные детали нашей вчерашней беседы.
– К огромному сожалению, мне пришлось тебя обмануть, – призналась я. – Я никогда не училась с тобой в одном классе и до вчерашнего дня не знала, что в девичестве ты была Казакова.
Если уж совсем честно, то я о тебе впервые услышала в начале этой недели.
Доброва вытаращила глаза:
– Ты не Зина?
– Верно, – подтвердила я.
– Но история про милицию известна лишь нам с Савельевой, – недоумевала она. – Ты меня разыгрываешь? Не подходящий момент для шуток!
Я открыла сумочку и продемонстрировала удостоверение. Вообще-то у меня их штук десять, на разные случаи жизни.
Сотрудники бригады не афишируют место своей работы, чаще всего посторонним людям я представляюсь мелкой сошкой из маленького рекламного агентства, могу прикинуться учительницей, безвестной журналисткой, гувернанткой, продавщицей. Но сейчас Люба увидела настоящие «корочки».
– Начальник оперативно-следственного отдела Татьяна Сергеева, – ошарашенно прочитала она. – Ты… вы из милиции? Ой, мама!
Доброва прижала к груди кулачки.
– Лучше нам остаться на «ты», – быстро ответила я и, решив успокоить собеседницу, добавила: – К сотрудникам МВД я не имею ни малейшего отношения.
Но Люба затряслась:
– ФСБ?
Я обняла ее за плечи:
– Нет. Пойдем в кафе, не на улице же беседовать. Кстати, дождь накрапывает.
Когда мы устроились за столиком, я рассказала Добровой о визите Ивана Сергеевича. Она была поражена.
– Ваня обратился к вам за помощью?
– Он обожает Надю и хочет ее спасти, – вздохнула я.
