Тогда уже страсть к Алексею Николаевичу угасла, а отношения с мужем из ровных начали перерастать в любовные. У них появился сын Сережа, роман с профессором подернулся дымкой воспоминаний. Галя являлась лучшей подругой Добровой, Бутров помогал бывшей любовнице завоевать авторитет в научном мире. Кому нужна правда? Она разобьет две семьи, сделает несчастным Сережу, нанесет психологическую травму Наде. Любаша предпочла сохранить статус-кво.
Доброва замолчала, схватила со стола вазочку с салфетками, вытряхнула из нее парочку и воскликнула:
– Надеюсь, теперь понятно, почему я отказываюсь сдавать костный мозг?
– Нет, – ответила я.
Люба смахнула салфетки на пол.
– Ваня в качестве донора не подошел, и понятно почему, он не родной отец Нади. А я, вот горе, не гожусь для дочери. С Сережей наш костный мозг совпал идеально, но мальчик все равно умер. А в случае с Надей я бесполезна. Да, как правило, мать самый подходящий донор для своего ребенка, но в нашем случае такое правило не сработало. Помнишь, ты говорила про рождение нового малыша? Что его донорство может спасти Надю?
Я молча кивнула, Люба нагнулась, собрала с пола салфетки, сложила их аккуратной стопкой на краю стола и посмотрела на меня:
– Поняла?
Я снова кивнула.
Конечно, бесполезно рожать от Ивана, надо заводить младенца от Алексея Николаевича.
Доброва опустила голову на сложенные руки.
– Я попалась, как мышь в западню. Выхода нет.
– Если судьба захлопнула дверь, ищи открытую форточку, – сурово сказала я. – Немедленно отправляйся к Бутрову.
– Зачем? – тоскливым голосом произнесла Люба.
– Ты дура? – вскипела я. – Он может стать идеальным донором для Нади.
– Нет, – мрачно сказала Люба. – Алексей Николаевич не подходит!
– Он ходил в лабораторию? – налетела я на Любу. – Не нервничай, мы все уладим, поговорим с врачами, они скажут Ивану, что костный мозг изъят у матери. Ты ляжешь в клинику на глазах у мужа, Бутрова доставят в больницу тайком. Всю организацию я возьму на себя. Ну? Почему ты не рада? Скорей звони профессору.
Доброва вытащила из сумки блистер, выщелкнула из фольги таблетку, проглотила ее и прошептала:
– У Алексея Николаевича онкология.
Сейчас он проходит химиотерапию. О каком костном мозге может идти речь? Единственная надежда, что дочке подыщут постороннего донора, но пока его нет. Может, ее состояние улучшится после курса нового лекарства и Надюша выживет? Один господь знает, что произойдет. Остается только молиться.
Я уставилась на собеседницу.
– Ты уже сдавала анализ.
